Содержание материала

Для изучения степени восприимчивости кроликов к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза мы использовали различные методы заражения — интрацеребральный, ретробульбарный, внутривенный, внутримышечный,— варьируя количество вводимой 10 % суспензии мозга различных больных от 0,1 до 3 мл. Заболел лишь 1 кролик (после церебральной инокуляции материала) из 16 зараженных, или 6,3 %. Инкубационный период продолжался 3,5 мес. (табл. 21).
Приведенные данные показывают, что чувствительность этих животных к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза очень невысокая, если иметь в виду, что всеми использованными штаммами (Д-д, Т-ца) экспериментальная инфекция систематически воспроизводилась на значительно меньшем количестве морских свинок.
Также небольшой чувствительностью к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза обладают крысы: заболело лишь 9,5 % животных. Инкубационный период у них значительный — 7,2 мес.
Экспериментальная инфекция у кролика и крыс, несмотря на их невысокую восприимчивость, проявлялась не только трофическими, но и двигательными расстройствами. Животные пали от присоединения нарушений спинального типа в терминальной стадии болезни.

Таблица 21. Результаты инокуляции 10 % суспензии мозга умерших от амиотрофического лейкоспонгиоза кроликам, крысятам-отъемышам, белым мышам (срок наблюдения 1,5 года)

* — Каждым штаммом заражали примерно одинаковое количество животных. Агент выделен из первого штамма из стоящих по порядку

Столь четкая картина болезни, а также факт выделения агентов АЛ от больного кролика и от одной из больных крыс позволяют предположить, что путем пассирования можно добиться адаптации этих животных к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза.
Морфологические изменения ЦНС кроликов и крыс были характерными для амиотрофического лейкоспонгиоза: гибель мотонейронов, спонгиоз передних и боковых столбов, пролиферация клеток макроглии.
Оказались вовсе нечувствительными к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза белые беспородные мыши, а также мыши различных линий. Если в дальнейших исследованиях подтвердится резистентность мышей к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза, то этих животных можно будет использовать для дифференциации АЛ от БКЯ.
После того, как нами (В. И. Вотяков) было высказано предположение, что АЛ является вирусной спонгиоформной лейкоэнцефалопатией, прошло более 15 лет. Результаты первых исследований, проведенных на морских свинках, белых мышах, макаках-резус, кошках, а также, как обычно, для накопления классических (обычных) вирусов, оказались отрицательными.
Теперь стало понятно, что это было связано с использованием инфекционного материала для заражения в небольших количествах, а также методов слепых пассажей — в результате еще больше разводился материал — и недостаточной длительностью наблюдения.
Значительно позже сложилось мнение, что медленное течение инфекции у человека помимо прочих причин, по-видимому, обусловлено низкой концентрацией агента в мозге больного человека, приверженностью к рутинным методам инокуляции, которыми можно вводить материал только в небольших дозах. Неудачи исследований этого периода в некоторой степени зависели и от того, что мы не знали, какие проявления экспериментальной инфекции нужно зарегистрировать у животных во время длительного наблюдения.
Опыт на белкообразных обезьянах был очень ограниченным, с досадными недостатками, по его нельзя недооценивать. Мы увидели, что, во-первых, неврологическая картина болезни у обезьян поразительно схожа с клинической картиной амиотрофического лейкоспонгиоза у людей, особенно в случае подострого течения болезни в фазу двигательных неврологических нарушений. Во-вторых, мы пришли к выводу, что у экспериментальных животных, как и у больных людей, следует ожидать появления вялых параличей и терминальных расстройств дыхания, от которых и погибли обезьяны. Мы также обратили внимание, что у экспериментальных животных возникают признаки глубоких трофических расстройств (таких, как снижение массы тела, взъерошенность и выпадение шерсти), которые стали искать у больных людей.
Когда были обнаружены дегенеративные изменения мотонейронов и симптомы лейкоспонгиоза передних и боковых столбов спинного мозга обезьян, появилась уверенность, что длительное терпеливое наблюдение (в инкубационном периоде) — не безнадежное дело, которое должно принести плоды.
Однако в связи с тем, что мы использовали обезьян, уже бывших в опыте, возникли сомнения, каким методом можно воспроизвести экспериментальную инфекцию у белкообразных обезьян. Поэтому, наряду с попытками приобрести белкообразных обезьян, мы повторили опыты на доступных лабораторных животных уже на основе приобретенного опыта.
Самой доступной моделью инфекции, наиболее полно отражавшей клинико-морфологические признаки болезни у человека, как у белкообразных обезьян, оказалась модель, сформированная на морских свинках. В первых опытах этим животным церебрально вводился материал в небольших дозах (0,1 мл). У некоторых морских свинок через 3,5—8,2 мес. (значительно раньше, чем у обезьян) были зарегистрированы вялые параличи задних конечностей, трофические расстройства, особенно выпадение шерсти, и у всех животных выявлены спинальные расстройства дыхания (табл. 22).
В дальнейшем, когда морских свинок ретробульбарно заражали в 10 раз увеличенной дозой вируса, каждый раз удавалось воспроизвести заболевание.
В первых пассажах, в зависимости от штамма материала, число заболевших животных иногда не превышало 30—60 %, инкубационный период продолжался до 3,5 мес., но после 2—3-кратного пассирования штамма уже 80—90 % животных становились восприимчивыми с более коротким инкубационным периодом (1,1 — 2,2 мес.).
По-видимому, быстрое увеличение восприимчивости морских свинок после ретробульбарного введения материала обусловлено накоплением в их мозгу агента амиотрофического лейкоспонгиоза в достаточных количествах.

Таблица 22. Сводные данные о восприимчивости различных лабораторных животных к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза и выявлении основных признаков инфекции

* У 22,8 % морских свинок никаких симптомов болезни не регистрировалось до наступления внезапных дыхательных расстройств, приводивших к смерти

Из других лабораторных животных для воспроизведения АЛ может привлечь к себе внимание хомяк. Однако у хомяков инфекция проявляется значительно реже (25 %) и признаки двигательных нарушений у животных после первых пассажей не отмечаются.
Признаки болезни у хомяков, и то лишь у некоторых животных, ограничиваются трофическими нарушениями — взъерошенностью и выпадением шерсти, а также терминальными расстройствами дыхания, приводящими к смерти.
Еще меньше восприимчивы к инфекции крысята- отъемыши и кролики (9,5 и 6,3 %). Казалось бы, сниженная восприимчивость этих животных должна сопровождаться снижением интенсивности проявлений экспериментальной инфекции, как у хомяков. Однако заболевшие крысята и кролики перенесли инфекцию со всеми двигательными, трофическими и дыхательными расстройствами. Более того, мы убедились, что эти три признака экспериментальной инфекции возникают у различных животных. Дальнейшие исследования показали, что с увеличением пассажей двигательные нарушения начинают регистрироваться и у отдельных хомяков.
Представляют интерес и белые мыши, как линейные (Balb/c, C3H/SH, Eas/6), так и беспородные. Этих животных, по-видимому, можно использовать для исследований дифференциации АЛ от других медленных инфекций ЦНС.
Из изложенного выше следует, что, во-первых, длительность инкубационного периода — это признак, присущий не только агенту амиотрофического лейкоспонгиоза, но и виду животных. Наиболее короткий инкубационный период у морских свинок. Этот период удается сократить до 1—1,5 мес. путем введения агента амиотрофического лейкоспонгиоза в большой концентрации вблизи ЦНС. Восприимчивость морских свинок к инфекции можно увеличить до 80—90 % довольно ограниченным пассированием (2—3 раза). Поэтому морские свинки для инфекциониста-исследователя — наиболее приемлемая модель решения разнообразных задач.
Во-вторых, все заболевшие животные погибают с четкими морфологическими изменениями ЦНС.
В-третьих, наиболее постоянный признак болезни у всех без исключения лабораторных животных — появление дыхательных нарушений спинального типа в терминальном периоде.