Содержание материала

Амиотрофический лейкоспонгиоз представляет собой новую нозологическую форму медленных инфекций из группы подострых спонгиозных энцефалопатий [41]. Заболевания им регистрировались до недавнего времени лишь в Белоруссии. В 1985 г. диагностированы случаи амиотрофического лейкоспонгиоза в РСФСР [25].
Болезнь вызывается необычным вирусом, похожим по основным свойствам на таких возбудителей, как вирусы скрепи у животных и БКЯ у человека [14]. В литературе до недавнего времени они назывались неконвенционными вирусами, поскольку до сих пор не нашли отражения в современных классификациях вирусов. В последние годы инфекционные частицы таких возбудителей предложено называть прионами, в отличие от вирионов — вирусных частиц [61].
В 1957—1986 гг. в Белоруссии зарегистрировано 25 больных амиотрофическим лейкоспонгиозом. Регистрировались как семейно-групповые (до 40%), так и спорадические случаи заболевания. Все больные родились и выросли в сельской местности и около 80 % из них проживали там к началу болезни. Более половины больных ухаживали за скотом. Средний возраст заболевших — 41 год (от 25 до 64 лет). Возраст заболевших в семье — на 7 лет меньше, чем заболевших спорадически. Мужчины и женщины болеют одинаково часто. Число заболеваний за год — в среднем 0,1 %оооо (0,1 случая на миллион). Но возможно, что благодаря большей информированности врачей о АЛ заболевания станут регистрироваться чаще [7].
Клиническая картина АЛ характеризуется постепенным развитием полиомиелитических парезов и параличей, которые примерно через год становятся распространенными. На ранних стадиях болезни снижаются, а с развитием парезов угасают глубокие рефлексы. В терминальной стадии болезни у больных в основном определяются вялые тетраплегии и, реже, верхние параплегии с нижними парапарезами. Они сопровождаются параличами мышц туловища. За 2—3 мес. до смерти, а у больных с верхней параплегией за 1—3 нед. развиваются расстройства дыхания спинального типа. Больные погибают от недостаточности дыхания в связи с параличом межреберных мышц. Функции всех черепных нервов не нарушаются. В течение всей болезни не выявляются инфекционные и общемозговые симптомы, пирамидные, бульбарные расстройства (повышение тонуса мышц и глубоких рефлексов, нарушение речи, глотания). Болезнь длится 1—3,5 года. Исход фатальный [15].
В ЦНС обнаруживаются дегенеративные изменения нейронов, исчезают мотонейроны в спинном мозге. Несколько уменьшается число нейронов в двигательных полях коры и других отделах ЦНС, ассоциативно связанных с кортико-спинальным путем.
Нейроны ядерных групп ствола и подкорковых отделов почти не повреждаются, и их число, как правило, не изменяется.
Дегенеративно изменяется не только цито-, но и аксоплазма. В результате она и погибает. При этом в миелиновых оболочках нет признаков распада миелина. Из-за этого белое вещество под световым микроскопом приобретает спонгиоформный вид. Особенно заметен спонгиоз передних и боковых столбов спинного мозга, в меньшей степени такие изменения определяются в вышележащих пирамидных, спиноталамических и спиномозжечковых путях. Сосудисто-инфильтративная реакция и микроглиальные узелки не выявляются. Отмечается умеренная пролиферация макроглии, преимущественно астроцитов [29].
В 1975—1985 гг. АЛ был воспроизведен на лабораторных животных. Особенно интересны результаты исследований на морских свинках. Инкубационный период у пих продолжается около 2,2 мес. после ретробульбарной (за глазное яблоко) инокуляции 10 % суспензии мозга больных до 5,2—5,9 мес.— после внутримышечного и внутримозгового заражения. Длительность инкубационного периода зависит также от концентрации вируса и числа пассажей [19, 28, 41, 42].
Зараженные морские свинки заболевают в 70 % случаев, если им была инокулирована 10 % мозговая суспензия. После заражения концентрированным материалом (215 g 2,5 ч) число заболевших животных увеличивается до 80 %, а с увеличением числа пассажей — даже до 90 %. Течение болезни морских свинок, несмотря на длительный инкубационный период, ограничивается 1—5 днями.
Установлено два типа болезни. Двигательно-дыхательный тип течения экспериментальной инфекции отмечается примерно у трети заболевших животных. Он наиболее демонстративен из-за вялых парезов мышц конечностей и туловища. В терминальной стадии болезни к ним присоединяются респираторные расстройства, по-видимому, спинального типа, так как у морских свинок жевательные и глотательные движения не нарушаются.
Двигательно-респираторные расстройства у всех животных с этим типом течения болезни сопровождаются вегетативно-трофическими нарушениями — атрофией мышц туловища и конечностей, взъерошенностью и выпадением шерсти, а также потерей ею блеска. У трети животных с двигательно-респираторным типом возникают клинико-тонические судороги (запрокидывание головы и подергивание конечностей) в предагональном периоде болезни.
Примерно у двух третей заболевших животных внезапно наступают респираторные нарушения, приводящие их к смерти. Других признаков болезни нет. Лишь у некоторых животных шерсть взъерошивается и теряет блеск.
У всех заболевших животных в ЦНС выявляются характерные дегенеративные изменения мотонейронов шейного и грудного отделов и спонгиоформные изменения белого вещества спинного мозга, миелиновые оболочки не повреждаются. Картина болезни и дегенеративных изменений в ЦНС у морских свинок напоминает проявления болезни и такие изменения у человека, конечно, если учитывать их различное филогенетическое положение. Инфекционный агент пассируется на морских свинках с регулярной регистрацией описанной выше картины болезни и дегенеративных изменений в ЦНС.
Экспериментальная инфекция воспроизводится также на белкообразных обезьянах и хомяках. По-видимому, ее можно воспроизвести на кроликах и белых крысах, хотя чувствительность последних к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза значительно ниже. Инфекция не воспроизводится на белых мышах.
Из мозга людей, погибших от амиотрофического лейкоспонгиоза, были получены различные фракции — 68, 32—37 и 16 КД. Инфекционностью обладала лишь фракция 32—37 КД.
В дальнейшем была получена фракция белка из мозга больного человека путем последовательной обработки материала протеазой, нуклеазами, детергентами в сочетании с дифференциальным центрифугированием (по методике Дирингера для очистки вируса скрепи). В результате получен устойчивый к протеазам, нуклеазам и детергентам белок с молекулярной массой 26—30 КД и небольшим количеством нуклеиновой кислоты, которая определяется по экстинции в ультрафиолетовом свете (280 и 260 нм) [14]. После заражения этим белком морских свинок развивается экспериментальный амиотрофический лейкоспонгиоз и отмечается дальнейшее пассирование агента.
При культивировании клеток мозга погибших людей от амиотрофического лейкоспонгиоза было показано, что они образовывали монослой в 1,4—1,6 раза быстрее, чем в контроле. Эти культуры обладали высокой пролиферативной активностью. Плотность клеток на 1 см2 увеличивалась в 1,8—2 раза. Период их культивирования был в 1,8—2,1 раза продолжительнее, по сравнению с таким периодом нормальных клеток мозга, а число пассажей выросло до 13—16 вместо 7. Аналогичные признаки изменений свойств клеток были зарегистрированы и при культивировании клеток мозга морских свинок с экспериментальной инфекцией АЛ. Такие изменения свойств культивируемых мозговых клеток мы связали с присутствием инфекционного агента.
В дальнейшем агент амиотрофического лейкоспонгиоза удалось культивировать на клетках Нер-2. При этом митотическая активность клеток увеличивалась в зависимости от дозы введенного вируса (в 2—2,5 раза выше). Увеличение митотической активности клеток сопровождалось повышением количества клеточных макромолекул — РНК, ДНК, белка.
В результате сочетанного использования методов радиоизотопного и плотностного анализа для изучения инфекционности установлено, что в культивируемых клетках мозга людей, погибших от амиотрофического лейкоспонгиоза, и морских свинок с экспериментальным амиотрофическим лейкоспонгиозом продуцируются структуры с плавучей плотностью 1,16—1,18 г/см3, которые не подавляются актиномицином D. Пики радиоактивности белка совпадали с максимальной инфекционностью.
Выделенный агент по ряду биологических свойств и по отношению к физико-химическим факторам схож с вирусами БКЯ и скрепи, то есть с неконвенционными вирусами. Агент амиотрофического лейкоспонгиоза отличается от упомянутых вирусов в спектре чувствительных животных, своеобразии клинической картины и морфологических поражений ЦНС у людей.
У морских свинок вирус АЛ рано появляется в зрительном нерве, так как им вирус инокулировался ретробульбарно. Лишь через 2 нед. вирус определялся в различных отделах ЦНС в такой же концентрации, что и в зрительном нерве.
Можно было прийти к заключению, что вирус продвигается в организме по нервным путям. Отмечено размножение вируса в сетчатке глаза. Однако, по-видимому, существует другой путь распространения вируса в организме. Вирус очень рано (в первую неделю после заражения) обнаруживается в селезенке и даже в более высокой концентрации, чем в зрительном нерве, и остается в высоких концентрациях в течение всего исследования. Вероятно, он попадает в селезенку через кровь. Хотя в клетках периферической крови он в течение 2 нед. не был зарегистрирован и фиксируется в них лишь через 3—4 нед. после заражения. Возможно, вирус размножается в селезенке, а затем с лимфоцитами разносится по всему организму, ускоряя распространение процесса по нервным путям.
Попытки определить антитела к агенту амиотрофического лейкоспонгиоза в организме больных людей и животных оказались безуспешными. В форме, в какой агент находится в организме, он не иммуногенный.
В сыворотках больных мы обнаружили антитела к нейрофиламентам (продуктам распада нервной ткани), как и в сыворотках больных другими инфекциями, вызываемыми неконвенционными вирусами. В отличие от других исследователей мы выявили неглобулиновый фактор (после удаления глобулинов), который подавляет активность агента амиотрофического лейкоспонгиоза.
Естественно, мы попытались использовать эти находки для прижизненной диагностики амиотрофического лейкоспонгиоза. Неглобулиновый фактор в сыворотке больных определяется в 75 % случаев (у 12 из 18). У страдающих другими болезнями, такими как АБС, БКЯ, он не определяется.
Для диагностики можно использовать результаты ретробульбарного заражения СМЖ и клетками крови морских свинок и офтальмоскопии сетчатки. Через 1,5— 2,5 нед. можно заметить начальные признаки дегенерации сетчатки. С целью исключения неспецифической ретинопатии и заболевания животных от посторонних агентов материал для инокуляции прогревали кипячением в течение 5—10 мин. Специфическая ретинопатия характеризуется возникновением темно-черной крапчатости глазного дна, у некоторых животных меняется цвет глазного дна с серо-розового до серо-зеленого. С появлением симптомов болезни обнаруживаются тяжелые дегенеративные изменения сетчатки: она становится отечной, сосуды теряются в ней, некоторые из сосудов истончаются и запустевают.
Еще неизвестно, на какой стадии болезни человека вирус накапливается в различных тканях и в каких количествах. Так, за 3—4 мес. до смерти агент амиотрофического лейкоспонгиоза можно обнаружить в лимфоцитах. И в эксперименте агент амиотрофического лейкоспонгиоза присутствует в лимфоцитах крови не на всех этапах болезни. Очевидно, это касается и СМЖ.
Таким образом, по совокупности клинико-эпидемиологических, морфологических и экспериментальных материалов можно выделить новую нозологическую форму медленной вирусной инфекции. Установлена этиологическая роль инфекционного агента, дана характеристика его физико-химических и молекулярно-биологических свойств, описана клинико-морфологическая картина, установлены патогенетические закономерности инфекционного процесса, и разработаны методы прижизненной диагностики и профилактики амиотрофического лейкоспонгиоза.

В основу дифференциации АЛ от других прогрессирующих амиотрофий, а также от БКЯ (в связи с изоляцией при амиотрофическом лейкоспонгиозе неконвенционного вируса) положены ею следующие клинико-морфологические признаки: полиомиелитические парезы без пирамидных нарушений, расстройства дыхания спинального типа в терминальной стадии болезни, нормальные функции черепных нервов, нет психических нарушений, гибель и дегенеративные изменения нейронов преимущественно в грудном и шейном отделах спинного мозга, спонгиоз белого вещества спинного и головного мозга без демиелинизации пирамидных путей, нейроны ядер ствола не повреждаются, нет воспалительных изменений в ЦНС, умеренная пролиферация астроглии.
АБС, в частности его передпороговая форма, дифференцируется от амиотрофического лейкоспонгиоза по сочетанию признаков поражения передних рогов и пирамидного тракта (смешанные парезы), бульбарного поражения, поражения ядер ствола, демиелинизации пирамидных путей без спонгиоза белого вещества спинного мозга.
Подострый передний полиомиелит по Th. Alajoanine [43] отличается от амиотрофического лейкоспонгиоза тем, что при нем нет спонгиоза в передних и боковых столбах спинного мозга и развиваются бульбарные нарушения в терминальной стадии болезни.
Подострому переднему полиомиелиту по Н. В. Коновалову [24] свойственна демиелинизация пирамидных путей, воспалительные явления в ЦНС без спонгиоформных изменений белого вещества спинного мозга. Подобного не отмечается у больных амиотрофическим лейкоспонгиозом.
Для больных БКЯ характерны: резкая деменция, спастические парезы, гиперкинезы, атаксия, децеребрационная ригидность и респираторные нарушения центрального типа в терминальной стадии болезни, преимущественная дегенерация нейронов коры, спонгиоз серого вещества (нейропиля) коры, интенсивная пролиферация астроглии [18, 31].
Методов специфического лечения АЛ пока пет. Болезнь остается фатальной. Разрабатываются экспериментальные подходы к ее химиотерапии. По-видимому, следует воздействовать на зараженные клетки с целью их элиминации в ранний период болезни и блокирования вируса в организме.
Перспективно изучение роли иммунного барьера мозга в патогенезе АЛ, в частности участия в этом процессе клеток микроглии, а также моноцитов, макрофагов и лимфоцитов СМЖ.