Содержание материала

Реализация научно-обоснованных решений зависит от доверия к специалистам со стороны общества. Ряд неадекватных реальной опасности действий, предпринятых в первый послеаварийный месяц, свидетельствовал о появлении признаков недоверия к мнению ученых и специалистов. Например, при организации вывоза детей из обширных территорий, чрезмерное внимание уделялось процедурам сортировки и выявления пострадавших среди населения, учета умерших от лучевой болезни. Имевшиеся к этому времени прогнозы специалистов-радиологов определяли вероятность лучевых поражений среди населения, как чрезвычайно низкую величину, а число облучившихся в смертельных дозах аварийного персонала и пожарных было предсказано весьма точно.
Ситуация несколько улучшилась к середине лета 1986 г. Процессы подготовки ответственных решений в обязательном порядке стали включать в себя этап научно-технического обоснования, а ряд неверных решений был пересмотрен.
К 1988 г. был накоплен значительный объем данных для долгосрочного прогнозирования радиологической обстановки в загрязненных районах. Кроме этого стали известны как реальные возможности всего комплекса защитных мер, так и негативные последствия для населения, связанные с различного рода ограничениями. В ряде загрязненных районов радиационная обстановка значительно улучшилась. В этой ситуации НКРЗ СССР предложила так называемую 35-бэрную концепцию - ограничение дозы дополнительного облучения за жизнь величиной в 350 мЗв (в дальнейшем — концепция безопасного проживания). Практическая реализация данной концепции предполагала весьма ограниченное отселение наиболее загрязненных населенных пунктов и существенное смягчение режима ограничений в остальных пунктах. Однако реализовать ее не удалось. В силу ряда причин она оказалась в центре общественной дискуссии.
Начиная с 1988 г. параллельно с развитием политики “гласности”, в прессе появляется все большее число статей по Чернобыльской проблеме. Концепция безопасного проживания стала подвергаться жестокой критике со стороны СМИ и части ученых из АН Украины и Белоруссии. В 1989 г., учитывая складывающуюся сложную политическую обстановку в стране и фактически выражая недоверие собственным специалистам, Правительство СССР официально обратилось к МАГАТЭ с просьбой координировать “международную экспертизу разработанной в СССР концепции безопасного проживания населения на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению в результате аварии на Чернобыльской АЭС, и оценку эффективности мероприятий по охране здоровья населения, проводимых в этих районах”.
В результате этого весной 1990 г. началось осуществление международного чернобыльского проекта (МЧП). Был сформирован независимый Международный консультативный комитет из 19 членов под председательством видного ученого профессора И. Шигемацу, директора Фонда изучения радиационных последствий в Хиросиме. В реализации проекта участвовало около 200 независимых экспертов из 23 стран и 7 международных организаций. СССР посетило 50 научных групп. Лаборатории в нескольких странах, включая Австрию, Францию и США, помогали проводить анализ и оценку собранного материала.
Информация в прессе о начале функционирования МЧП сопровождалась положительными комментариями. Однако после появления сведений о том, что участники МЧП считают реализуемые меры радиационной защиты вполне достаточными, освещение проекта в СМИ резко изменилось. В десятках публикаций участники МЧП обвинялись в желании скрыть радиологические последствия аварии в угоду международной “атомной мафии”.
Следует отметить, что итоговые документы МЧП содержали серьезную критику реализованных в те годы и запланированных мер защиты. Вот как они формулировались в итоговом документе [25]: “Международный консультативный комитет отметил, что принятые или запланированные в долгосрочном плане защитные меры, хотя они и основывались на благих намерениях, в целом выходят за пределы того, что было строго необходимо с точки зрения обеспечения радиационной защиты. Меры по переселению и ограничению на пищевые продукты следовало бы принять в меньшем масштабе. Степень принятия таких мер не была оправдана с точки зрения радиационной защиты. Однако любое смягчение нынешней политики почти определенно привело бы к отрицательным результатам из-за существующих высоких уровней стресса и чувства тревоги жителей загрязненных районов, а также нынешних ожиданий населения. Признается, однако, что имеется множество социальных и политических факторов, которые необходимо учитывать, и что окончательное решение должно приниматься ответственными компетентными органами. Во всяком случае, любые будущие изменения не должны вести к принятию более жестких ограничительных критериев.
Более конкретные замечания включали высказывание о том, что “ ...в качестве предпочтительной альтернативы переселению с учетом всех связанных со здравоохранением социальных и экономических факторов следует рассматривать смягчение критериев на потребление пищевых продуктов. Дальнейшее применение ограничений на потребление производимых на месте пищевых продуктов в соответствующих загрязненных районах означает существенное ухудшение качества жизни некоторых людей, которого можно избежать лишь переселением их в районы, где они могут попытаться возобновить, если это осуществимо, прежний образ жизни. Сравнительно низкие уровни запрета, принятые для ограничений на пищевые продукты, возможно, обострили эти проблемы ”.
Можно было бы предположить, что результаты МЧП могли быть поводом прекращения дискуссии по вопросу возможности проживания на загрязненных территориях. Действительно, Правительством СССР в июне — августе 1991 г. был спланирован ряд мероприятий, включавших в себя встречи с общественностью и представителями исполнительной и законодательной власти, на которых предполагалось ознакомить с результатами МЧП широкие круги общественности. Однако общая ситуация в стране ухудшалась, а события августа 1991 г., приведшие к развалу СССР, помешали как практической реализации рекомендаций МЧП, так и ознакомлению с их результатами широких слоев общества. Отметим, что несмотря на представленные МЧП подробные и обобщенные результаты проекта, ни в одном из СМИ эти материалы не были освещены. В результате Правительствами Белоруссии, России и Украины фактически были отвергнуты обе точки зрения — НКРЗ СССР, предлагавшей ограниченную программу переселения, и МЧП, считавшего любые переселения излишними.
Общественное недовольство, подогреваемое отдельными популярными личностями, сделавшими политическую, административную и общественную карьеру на чернобыльской трагедии, толкало властные структуры на пересмотр ранее принятых решений. Поскольку пересмотр таких решений не находил поддержки у специалистов, последние попросту исключались из процесса подготовки принятия решений. Наряду с указанной 35-бэрной концепцией была разработана и другая, по которой предполагались дозиметрические критерии вмешательства (1 и 5 мЗв дополнительного облучения в 1991 г.). Однако и она, несмотря на ее спорность, была проигнорирована, а все последующие меры реализовывались по критерию плотности загрязнения почвы, а не по дозовым критериям. В более поздний период критерий “плотность загрязнения территории” рационально использовался только для организации ведения сельскохозяйственного производства.
Уже в первые годы после аварии у местных властей сформировалось отношение необязательности соблюдения принятых радиологических и радиоэкологических критериев. Достаточно было иметь более загрязненный населенный пункт поблизости — и тогда можно было оперировать так называемым социальным фактором. К 1990 г. различными выплатами в связи с аварией на ЧАЭС было охвачено уже более 500 тыс. жителей.
К 1991 г. сложилась ситуация, в которой очень многие республиканские и местные руководители были заинтересованы в максимальном увеличении так называемых зон радиоактивного загрязнения. В этой обстановке вполне рациональные идеи формирования Единой программы преодоления последствий аварии (равно как и принятие Закона, регулирующего вопросы социальной защиты пострадавших) оказались реализованными не самым лучшим образом.
Среди тех, кто настаивал на реализации радиологических подходов, при определении границ зон радиоактивного загрязнения оказались:

  1. немногочисленные, в том числе и уже подвергшиеся общественной обструкции специалисты в области радиационной защиты;
  2. ряд крупных ученых, понимавших соотношение радиационного и других рисков в нашей жизни;
  3. отдельные экономисты, представлявшие масштабы предстоящих затрат из союзного бюджета и ограниченность его возможностей.

К числу же активных сторонников максимального расширения зон радиоактивного загрязнения относились:

  1. республиканские власти Украины и Белоруссии и региональные — России, административно-хозяйственные элиты, заинтересованные в получении финансовых средств и материальных ресурсов из союзных фондов.
  2. многочисленные общественные деятели, в том числе и искренне заблуждавшиеся и не предполагавшие негативных последствий своей активности, но связавшие свою политическую судьбу с “освещением” последствиями аварии.

При отсутствии четкой позиции союзного правительства результатом политического компромисса стало практически полное удовлетворение всех требований республик. Это привело к тому, что в союзном законе были приняты самые расширительные толкования зон радиоактивного загрязнения. Принципиальное значение имело включение в Закон так называемой зоны льготного социально-экономического статуса с нижней границей плотности загрязнения в 1 Ки км 2. Сам факт появления этой зоны с многочисленными льготами никак не корреспондировался с какими- либо радиологическими критериями. Согласно оценкам того времени в зоны радиоактивного загрязнения должны были войти территории, где проживало 1,3 млн.  человек. К середине 90-х годов в результате многочисленных расширений в зоны радиоактивного загрязнения включено около 7 млн.  жителей. К сожалению, цена неверного решения включает в себя не только деньги, истраченные на выплату льгот и компенсаций. Людям был нанесен серьезный моральный ущерб, поскольку их на официальном уровне признали пострадавшими от радиации, жертвами аварии.
Не менее упрощенно были определены критерии участия в работах по ликвидации последствий аварии (ЛПА), что способствовало неоправданному увеличению численности ликвидаторов. К весне 1989 г., когда наиболее трудоемкие работы были завершены, количество участников ЛПА в зоне ЧАЭС оценивалось в 250-300 тыс. человек. Количество большое, но, тем не менее, реалистичное, однако уже несколько лет спустя количество “ликвидаторов” оказалось в три с лишним раза больше, достигнув 800 тыс. человек [35].
Еще раз вернемся к формулировкам Закона СССР о социальной защите граждан, пострадавших вследствие Чернобыльской катастрофы, принятого 12 мая 1991 г. К этому моменту уже были приняты близкие по духу Законы УССР и БССР, а несколькими днями позже (15 мая) был принят аналогичный Закон РСФСР. Напомним, что 1991 г. оказался последним годом существования СССР. К весне 1991 г. обсуждалось будущее устройство СССР, в том числе и различные варианты нового Союзного договора. Союзные власти пытались найти компромисс с наиболее авторитетными республиками — Украиной, Белоруссией и Россией, а отношения с двумя первыми из них были неразрывно взаимоувязаны с Чернобылем. Республики рассчитывали на серьезное финансирование из Союзного бюджета. Компромисс был достигнут весьма большой ценой. Государством впервые признавалось нанесение ущерба многим миллионам жителей страны и определялась процедура его компенсации. Несмотря на то, что в отдельных статьях Закона (ст. 5) существовали некоторые рациональные ограничения и положения, в его основе лежал принцип зонирования территории по плотностям загрязнения. Законом предусматривались следующие зоны радиоактивного загрязнения: зона отчуждения; зона отселения; зона проживания с проведением защитных мероприятий, направленных на снижение облучения населения, и правом граждан на получение компенсаций при их добровольном отселении из этой зоны (в дальнейшем именуется — зона проживания с правом на отселение); зона проживания с льготным социально-экономическим статусом.
Наиболее негативные последствия принятия этого Закона связаны с его основополагающими статьями. Рассмотрим некоторые из них.
Статья 8. Зона отселения.
Зона отселения — территория РСФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР за пределами зоны отчуждения, на которых плотность загрязнения почв цезием-137 составляет выше 15 кюри/кв.км, или стронцием-90— выше 3кюри/кв.км, или плутонием — 239, 240— выше 0,1 кюри/кв.км. На территориях этой зоны, на которых плотность загрязнения почв цезием составляет выше 40 кюри/кв.км, или стронцием-90 — выше 3 кюри/кв.км, или плутонием-239, 240 — выше 0,1 кюри/кв.км, а также на территориях зоны с плотностью загрязнения почв цезием 15-40 кюри/кв.км, где среднегодовая эффективная эквивалентная доза облучения населения от радиоактивных выпадений вследствие Чернобыльской катастрофы может превысить 5 миллизивертов (0,5 бэр), население подлежит обязательному отселению. На остальных территориях зоны граждане, принявшие решение о выезде на другое место жительства или проживании на этих территориях, имеют право на получение компенсаций и льгот, установленных настоящим Законом.
С учетом ландшафтных и геохимических особенностей территорий, подвергшихся радиоактивному загрязнению вследствие Чернобыльской катастрофы, в том числе наличия территорий с почвами, способствующими высокой миграции радионуклидов в растения, законодательством РСФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР могут относиться к указанной зоне отдельные территории с более низкими уровнями радиоактивного загрязнения, где среднегодовая эффективная эквивалентная доза облучения населения от радиоактивных выпадений вследствие Чернобыльской катастрофы может превысить 5 миллизивертов (0,5 бэр).
В зоне обеспечивается обязательный регулярный медицинский контроль за состоянием здоровья населения и осуществляются защитные мероприятия, направленные на снижение его облучения, о чем жители информируются через средства массовой информации.
Режим проживания в зоне отселения, порядок хозяйственного использования ее территории устанавливаются Правительствами РСФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР совместно с Правительством СССР.
Данная статья Закона, благодаря введению понятия обязательного переселения прямо инициировала насильственное выселение жителей с территорий, где подавляющая часть доз уже была получена, а годовые дозы дополнительного облучения не превышали нескольких мЗв. Последующими постановлениями правительств РСФСР, УССР и БССР по порядку ведения хозяйственной деятельности на территории зоны отселения запрещались многие виды хозяйственной деятельности. Это привело к быстрой деградации экономики.
Статья 10. Зона проживания с льготным социально-экономическим статусом.
Зона проживания с льготным социально-экономическим статусом — территория РСФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР за пределами зон отчуждения, отселения и зоны проживания с правом на отселение, с плотностью радиоактивного загрязнения почв цезием-137, от 1 до 5 кюри/кв.км. В указанной зоне среднегодовая эффективная эквивалентная доза облучения населения не должна превышать 1 миллизиверт (0,1 бэр).
Дополнительные критерии по определению границ этой зоны в зависимости от загрязненности ее территории другими (кроме ,37Cs) долгоживущими радионуклидами могут устанавливаться Правительствами РСФСР, Украинской ССР и Белорусской ССР совместно с Правительством СССР.
В указанной зоне осуществляются периодический радиационный контроль и медицинский контроль за состоянием здоровья населения. Приведенная статья 10 вовлекала в зону радиационной аварии огромные территории, площадь которых еще не была точно известна, причем на большинстве из них не существовало каких- либо проблем с обеспечением радиационной безопасности. При принятии решений по данной зоне ее авторам не было известно, что свыше 30% территорий, загрязненных с плотностью выше 1 Ки км-2 находится за пределами СССР (табл.5.14). Важно отметить, что в большинстве зарубежных стран, подвергшихся загрязнению в результате аварии на ЧАЭС, претензии по нанесенному ущербу не возникали, никаких собственных компенсаций по поводу нанесения вреда здоровью не выплачивалось.
Таблицa 5.14
Радиоактивное загрязнение территории европейских стран 137Cs в результате Чернобыльской аварии [43]


Страна

Площадь страны, 103 км2

Площадь с загрязнением свыше 1 Ки км-2, 103 км2

Суммарная активность выпадений,

ПБк

% от суммарных выпадений в Европе

Австрия

84

11,08

1,6

2,5

Белоруссия

210

43,50

15,0

23,4

Великобритания

240

0,16

0,53

0,8

Германия

350

0,32

1,2

1,9

Греция

130

1,24

0,69

1,1

Италия

280

1,35

0,57

0,9

Норвегия

320

7,18

2,0

3,1

Польша

310

0,52

0,4

0,6

Россия

3800

59,30

19,0

29,7

(европейская

 

 

 

 

часть)

 

 

 

 

Румыния

240

1,20

1,5

2,3

Словакия

49

0,02

0,18

0,3

Словения

20

0,61

0,33

0,5

Украина

600

37,63

12,0

18,8

Финляндия

340

19,00

3,1

4,8

Чехия

79

0,21

0,34

0,5

Швейцария

41

0,73

0,27

0,4

Швеция

450

23,44

2,9

4,5

Европа в целом

9700

207,5

64,0

100,0

Весь мир

 

 

77,0

 

В статьях 12—22 определялись льготы и компенсации для “пострадавших”, включая граждан, проживающих на территории зоны льготного социально-экономического статуса и даже военнослужащих, проходивших или проходящих военную службу в этой зоне.
В последующий период “чернобыльские” законы во всех трех странах претерпели незначительные изменения, но суть их осталась прежней. Льготы и компенсации выплачиваются миллионам жителей при отсутствии по современным представлениям какого-либо вреда здоровью, обусловленного радиационным воздействием [44].
В 1991 г. начала действовать союзно-республиканская программа преодоления последствий аварии. В последующем во всех трех странах реализовывались и реализуются государственные программы преодоления последствий, однако обилие льгот и компенсаций создает серьезную нагрузку на бюджет страны (в Белоруссии и на Украине это значительная часть бюджета), которая затрудняет выделение средств на практические мероприятия. При этом большая часть средств расходуется на наибольшую по территории и числу жителей зону льготного социально-экономического статуса. Это характерно и для российских программ на 1992—2000 гг. Таким образом, заложенный в Законе принцип зонирования, основанный на изолиниях плотности загрязнения почвы 137Cs 1, 5, 15, 40 Ки км-2, способствовал распылению средств и препятствовал адресной помощи, действительно необходимой конкретным районам.
Вторым спорным положением, сформулированным в статьях 8, 9 и 10, явился приоритет обязательного медицинского контроля за состоянием здоровья населения. Гуманная, в абстрактном смысле, идея сослужила весьма негативную роль в конкретных обстоятельствах поздней фазы аварии на ЧАЭС. Значительные средства выделялись на медицинский контроль в ситуации, когда перечень возможных медицинских последствий был очерчен достаточно четко. Это, прежде всего, заболевания, в том числе раки щитовидной железы, возникновение которых прогнозировалось и которые, по сути, и были выявлены в результате массового скрининга. Остальные возможные эффекты, например, солидные раки и генетические дефекты могли быть выявлены только в результате серьезных и длительных научных исследований. Закон же обязывал к другому — к подключению органов практического здравоохранения к поискам свидетельств ухудшения здоровья населения. В условиях резкого снижения уровня жизни и неблагоприятной демографической ситуации эти свидетельства не заставили себя ждать. В общественном сознании населения загрязненных областей возникло устойчивое взаимоувязывание реальных проблем со здоровьем с последствиями радиационного воздействия. И наиболее устойчиво оно сформировалось у части медицинских работников, объективно сталкивавшихся с ростом показателей смертности и другими проявлениями последствий снижения уровня жизни. Принципиально важно отметить, что по основным демографическим показателям загрязненные районы и области ничем не выделяются на фоне других регионов России [45].
Наиболее серьезной ошибкой Закона явилось непосредственное включение сугубо экологической характеристики — плотности загрязнения почвы 137Cs — в определение границ зон. Специалистам хорошо известно, что с течением времени после аварии плотность загрязнения почвы все менее связана с дозами облучения. Более того, на территориях с разными ландшафтными и биогеохимическими характеристиками дозы внутреннего облучения могут отличаться в десятки и сотни раз при одинаковой плотности загрязнения почвы 137Cs.
Единственным разумным выходом могло бы стать коренное изменение основных положений “чернобыльских” законов. Однако для этого необходимо серьезное изменение отношения общества
к радиационному риску, а также повышение общей экологической культуры всех слоев общества. Сделать это невозможно без доверия к ученым и специалистам со стороны всех слоев общества.