Содержание материала

Гигиеническая и экологическая регламентация как основа защиты населения и среды обитания человека при радиационных авариях
Эволюция национальных критериев для принятия решений после радиационных аварий
Радиобиологическая основа уровней вмешательства, разработанных и использованных в процессе снижения последствий рассмотренных радиационных аварий, была создана на основе двух основных требований:

  1. недопущения (предотвращения) детерминированных эффектов облучения у населения в ранний период;
  2. сведения к минимуму возможных стохастических эффектов облучения у контингентов населения, подвергающихся наибольшему радиационному воздействию.

Следует подчеркнуть, что теория аварийной радиационной защиты не содержала и не содержит готовых жестко фиксированных принципиальных решений и регламентов для разнообразных аварийных ситуаций и различных фаз аварии. 

Таблица 5.16
Краткая характеристика методов биодозиметрии [67, 74, 75]

Более того, стимулом развития и совершенствования теории явились реально происшедшие аварии, которые наглядно демонстрировали наиболее острые практические проблемы радиационной защиты. Эволюция системы нормирования облучения населения при рассмотренных авариях представляется кратко нижеследующим образом.
Одной из причин тяжелой радиационной обстановки, сложившейся на р. Теча в ранний период становления атомной промышленности в СССР, было отсутствие узаконенных гигиенических и экологических регламентных значений допустимых жидких сбросов радиоактивных веществ в окружающую среду. Безудержная гонка в производстве плутония, режим исключительной секретности, отсутствие радиоэкологических знаний и недостаточный радиационный контроль окружающей среды в зоне влияния ПО “Маяк” привели к запоздалому осознанию проблемы и задержке в принятии государственных решений, направленных на снижение сбросов и ограничение облучения населения.
Если исходить из современных воззрений на радиационную защиту, то радиологическую ситуацию, сложившуюся после санкционированных сбросов в р. Теча, следует классифицировать как аварийную, вызвавшую необходимость вмешательства в форме мероприятий, типичных для радиационной аварии: соответствующего дозиметрического и радиометрического контроля, изоляции источника, позднего переселения, установления запретных зон и обустройства “чистых” источников водоснабжения.
Во всем мире уровни вмешательства в форме дозовых критериев к тому времени (начало 50-х годов) не были установлены. Однако, если формально сравнить критерии, рекомендованные МКРЗ в 1991 г. для переселения (5-15 мЗв мес-1 для пролонгированного облучения) [80], с мощностью эффективной дозы около 4 мЗв мес-1 в пределах границ зоны предполагаемого отселения в 1954 г. (до 60 км от места сбросов), то можно заключить, что экспертная оценка масштабов отселения, принятая в то время, согласуется с современными дозовыми критериями.
Важное значение для ограничения поступления долгоживущих радионуклидов 90Sr и 137Cs в р.Теча имели гигиенические нормативы на допустимую объемную активность питьевой воды (15 Бк л * и 555 Бкл1, соответственно) [81]. Хотя эти нормативы формально были установлены в 60-х годах и не относились к аварийным регламентам, однако в правовом аспекте того времени сбросы в р.Теча не интерпретировались, как аварийные и, следовательно, использование гигиенических регламентов, установленных для категории Б (ограниченная часть населения), было обоснованным.
Основным фактором радиационного воздействия на начальном этапе аварии на ПО “Маяк”, происшедшей 29 сентября 1957 г., было внешнее облучение населения. Эвакуация (превратившаяся в отселение) из населенных пунктов, расположенных в головной части радиоактивного следа была проведена с целью предотвращения детерминированных эффектов. Предполагалось, что такие территории можно ограничить изо дозой 100 Р (около 1 Гр) по внешнему облучению за первый месяц аварии. Эвакуация из трех населенных пунктов была закончена к 7-10 сут после аварийного выброса, и полученные за этот период дозы внешнего облучения в среднем были менее 0,5 Гр.
Плановое переселение примерно 10 тыс. жителей в течение последующих двух лет (через 250-670 сут после аварии) было вызвано тем, что установленный допустимый предел годового поступления 90Sr с рационом на уровне - 50 кБк год-1 вызвал необходимость полного обеспечения сельского населения привозными продуктами, что оказалось невозможным реализовать.
Если сравнить ожидаемую эффективную дозу внутреннего облучения от поступления 90Sr за месяц с рационом, загрязненным на уровне ПДУ (4,3 кБк мес-1), равную 0,12 мЗв мес-1, с указанными выше критериями переселения МКРЗ, то, на первый взгляд, может показаться, что переселение было неоправданным. В то же время, современные критерии для принятия решений по ограничению потребления загрязненных продуктов питания в первый год после аварии составляют 100 Бк кг-1 для 90Sr [50, 82, 83]. Близкие значения приняты в Великобритании: 75 Бк кг-1 для детского питания, 125 Бк кг-1 для основных компонентов рациона и 750 Бк кг-1 для остальных компонентов [84]. Нетрудно заметить, что предел годового поступления 90Sr 50 кБк соответствует среднесуточному поступлению 140 Бк сут-1, т.е. согласуется с современными критериями. Для сельского населения, проживавшего вблизи ПО “Маяк” и ведущего натуральное хозяйство, ограничения на производство и потребление местных продуктов оказались критическими, разрушающими традиционный уклад жизни. В этих специфических условиях формальное следование критериям отселения без учета социального фактора вряд ли было бы обоснованно.
Введенная экологическая регламентация территорий по плотности загрязнения местности 90Sr 2-4 Ки км-2, хотя и являлась производной от гигиенических (дозовых) регламентов, тем не менее на практике приобрела самостоятельное значение, так как оказалась удобной для организации режима отчуждения, использования загрязненных сельхозугодий и лесов, радиоэкологического контроля и эпидемиологических исследований. Достоинства и, особенно, недостатки такого “независимого” экологического зонирования ярко проявились после Чернобыльской аварии, где широко применялось зонирование территорий по плотности загрязнения 137Cs (40 — 15 — 5 — 1 Ки км-2) для организации защитных мероприятий и ведения хозяйственной деятельности.
Перед Чернобыльской аварией произошли две крупных аварии на ядерных реакторах: “Windscale” (октябрь 1957г.) и “Three Mile Island” (март 1979г.), которые еще раз показали необходимость дальнейшего развития специфических аварийных регламентов, особенно для ранней начальной фазы. В Советском Союзе в 1971 г. были разработаны такие базовые принципы и критерии, использованные в официальных документах Минздрава СССР [28], которые повторно вышли в 1983 г. в уточненной редакции [29].
Дозовые критерии для принятия решения об эвакуации населения в ранней фазе после аварии, установленные в разных странах в 70—80-х годах и рекомендуемые международными организациями, представлены в табл. 5.17.
Таблицa 5.17
Дозовые критерии для принятия решения об эвакуации населения на первой (ранней) фазе аварии


Страна или международная организация

Прогнозируемая доза за первую неделю, мГр

Год установления критериев

Все тело

Отдельные органы

МКРЗ
МАГАТЭ
ВОЗ
ЕЭС
Великобритания Нидерланды
ФРГ
СССР

50-500
50-500
50-500 100-500 100-500 50-500 100-500 250-750

500-5000
500-5000
500-5000
300-1500*
300-1500*
250-1500*
300-1500
300-2500**

1984

  1.  1984

1982
1981
1971, 1982

* Для кожи 100-5000 мГр.
** Только для щитовидной железы.

Из табл. 5.17 можно видеть, что международные и национальные критерии к середине 80-х годов были достаточно близки между собой, при этом национальные нормативы (СССР) по верхним уровням вмешательства — максимальным дозам на отдельные органы, как правило, были в 2-3 раза жестче рекомендованных МКРЗ, МАГАТЭ и ВОЗ.
На ранней стадии аварии, когда основную опасность для населения в качестве фактора индуцирования нестохастических эффектов облучения представляло внешнее γ-облучение, а также ингаляционное поступление радиоактивного йода в организм (при аварии на реакторе), наиболее реальным и адекватным подходом для принятия решений по защите населения стало регламентирование облучения по величине мощности дозы γ-излучения. Введение такого производного уровня вмешательства явилось новым подходом в системе регламентов облучения населения, вызванным масштабами аварии на Чернобыльской АЭС. Этот способ регламентации предоставлял реальные возможности решения вопросов о допустимости проживания людей на конкретной территории или, наоборот, определения необходимости срочной эвакуации или введения специальных защитных мероприятий.
Ожидаемые экспозиционные дозы γ-излучения и соответствующие эффективные дозы на границах разграничительных зон, установленных в связи с аварией на Чернобыльской АЭС, представлены в табл. 5.18.
Таблица 5.18
Ожидаемые экспозиционные дозы у-излучения на местности и эффективные дозы на границах ограничительных зон [85]

Вместе с тем практически не удалось применить критерии для принятия решений по проведению укрытия и йодной профилактики из-за особенностей государственной информационной политики, огромных масштабов аварии, отсутствия необходимой аппаратуры и подготовленных кадров, которые могли бы обеспечить квалифицированное обследование людских потоков в различных регионах страны.
После принятия первоочередных решений по эвакуации населения началась промежуточная фаза после аварии. Согласно международным рекомендациям, длительность этой фазы не превышает 1 год. Считается, что на этом этапе ликвидации последствий аварии необходимо скрупулезно разобраться в сложившейся радиационной обстановке, дать долгосрочный прогноз ее возможного изменения и оценить ожидаемые дозы облучения и от внешних, и от внутренних источников излучения для лиц, оказавшихся на загрязненных территориях как в ближайшие годы, так и за все время проживания в условиях сложившегося техногенно повышенного радиационного фона.
Опыт ликвидации последствий аварии такого масштаба, как Чернобыльская, показал, что решение вышеперечисленных задач не укладывается в рамки одного года. Для этого потребовалось три года напряженной оперативной работы с вовлечением имеющихся научных, организационных и экономических ресурсов.  Поскольку задача предотвращения острых детерминированных (соматико-нестохастических) эффектов решается в начальной фазе аварии (и эта задача была достаточно успешно решена), то в промежуточной и восстановительной фазах на первом плане, с точки зрения обеспечения радиационной безопасности населения, оказалась задача минимизации возможных отдаленных соматикостохастических (рак) и неблагоприятных наследственных последствий. Такую задачу международные организации, и прежде всего МАГАТЭ и МКРЗ, рекомендуют решать на основе принципа оптимизации, сопоставляя “пользу” и “вред” от проводимых мероприятий в каждом конкретном случае. Это, безусловно, правильный теоретически обоснованный подход. Однако практическому его осуществлению в Чернобыльской аварии помешали по крайней мере три важных обстоятельства.
Во-первых, такой подход достаточно “теоретичен”, и строго количественно учитывает только экономический и радиационный факторы. Однако уже опыт ликвидации последствий аварии на АЭС “Three Mile Island” показал, что на первое место могут выступать не радиационные, а психогенные человеческие факторы, связанные с паникой и стрессовой ситуацией, обусловленной многими неопределенностями складывающейся обстановки. В таких условиях более логично использовать все имеющиеся возможности для минимизации облучения населения, основываясь на принятии коллективных экспертных решений, а не на аналитических решениях, полученных с помощью рекомендованных МКРЗ и МАГАТЭ математических подходов сопоставления “пользы” и “вреда”.
Во-вторых, следует обратить внимание на то, что когда задачу приходится решать в условиях дефицита времени и информации, то значительные неопределенности исходных данных при взвешивании “пользы” и “вреда” с помощью рекомендованного математического аппарата могут привести к смещенным оценкам чистой пользы и весьма нежелательным последствиям принятых решений.
И, в-третьих, при практическом использовании принципа оптимизации для определения соотношения “пользы” и “вреда” от предполагаемых мероприятий по обеспечению радиационной безопасности необходимо с достаточной точностью определить денежный эквивалент единицы коллективной дозы для условий страны. Хотя подобные научные оценки проводились и до Чернобыльской аварии, но они не имели в СССР никакого правового статуса. Здесь достаточно, видимо, сослаться на то, что, по имеющимся публикациям, специалисты разных стран оценивали эту величину в диапазоне от 10 до 100000 долл. (чел.-Зв)-1 [80,86].
Приведенные аргументы поясняют наши мотивы введения и использования временных дозовых пределов годового облучения населения в качестве основных дозовых критериев для планирования мер радиационной защиты в промежуточной фазе аварии. Надо полагать, что такой безальтернативный подход будет очевидным при любой теоретически возможной крупномасштабной аварии.
С учетом изменяющейся радиационной обстановки, а также по мере уточнения характера и масштабов аварии Национальная комиссия по радиационной защите при Минздраве СССР (НКРЗ), опираясь на экспертные оценки, обосновала утвержденные впоследствии Минздравом СССР следующие временные основные дозовые пределы для населения, оказавшегося в зоне аварии: 100 мЗв за первый год после аварии; 30 мЗв за 1987 г. и по 25 мЗв в 1988 и 1989 гг. Соблюдение указанных пределов дозы контролировалось по средней дозе для критической группы лиц каждого населенного пункта, оказавшегося в зоне радиационной аварии. Причем для оценки доз внутреннего облучения был принят весьма значительный консерватизм: потребление только местных продуктов питания, производимых в личных подсобных хозяйствах, а также значение удельной активности этих продуктов на уровне 90% процентиля распределения [87]. При введении временных основных годовых пределов предусматривалось, что они должны выполняться на всей территории СССР, оказавшейся загрязненной в результате аварии, с применением всех необходимых мероприятий: бракераж и изъятие из употребления загрязненных выше ВДУ пищевых продуктов и питьевой воды; дезактивация строений, дорог, предметов быта, транспорта, а также других объектов среды обитания; в применении системы защитных мероприятий в агропромышленном производстве (например, предубойный перевод скота на “чистые” корма, глубокая пахота, переработка сельскохозяйственной продукции, коренная мелиорация лугово-пастбищных угодий и т.п.). Одновременно оговаривалось, что, если перечисленные выше мероприятия не обеспечивают соблюдения установленного временного основного годового дозового предела в конкретном населенном пункте, то лица, проживающие в нем, должны быть переселены в те места, где гарантировалось его соблюдение.
Подробно радиационно-гигиенические и экологические критерии радиационной безопасности населения рассмотрены в первых трех главах книги. Остановимся только на проблеме установления временных допустимых уровней содержания радионуклидов 134Cs и 137Cs в питьевой воде и основных продуктах питания. Так же, как и при аварии на ПО “Маяк” в 1957 г., эта проблема после Чернобыльской аварии являлась наиболее критической для сельского населения, проживающего на загрязненных территориях, и для ведения сельскохозяйственного производства. Этим вопросом с учетом социально-экономических возможностей занимались не только в СССР, но и во всех странах, где в результате трансграничного переноса чернобыльские выпадения изменили имевшийся ранее радиационный глобальный фон по 137Cs и 90Sr. Табл. 5.19 иллюстрирует широкий спектр принятых национальных ВДУ, который может быть объяснен рядом факторов: неравномерностью уровней загрязнения, разнообразием местных ситуаций, национальными особенностями административных систем и подходов к проблеме охраны здоровья населения. В то время как общие принципы радиационной защиты, лежащие в основе действий, предпринимаемых различными странами в связи с аварией, были сходны, возникли расхождения в оценке ситуации. Отмеченные расхождения в дальнейшем усугубились доминирующей ролью не научных радиобиологических подходов, а социально- экономических факторов, политических и психологических мотиваций в качестве аргументов для принятия решений на уровне высшего руководства.
В итоге ВДУ различались даже в тех странах, где уровни радиоактивного загрязнения, социально-экономические условия и другие аспекты были сходны. Эти различия вызвали озабоченность среди населения, недоумение среди целого ряда экспертов и трудности у правительственных органов, включая проблемы снижения доверия населения.
На основании полученной информации европейские специалисты [88] выделили четыре основных причины, обусловившие различия в уровнях реагирования разных стран:

  1. в процессе принятия решений большое внимание было уделено нерадиационным критериям;
  2. имела место различная степень неопределенностей радиационного воздействия на население;
  3. использовалась различная методология для оценки потенциальной радиационной опасности;
  4. использовались различные значения параметров моделей транспорта радионуклидов в окружающей среде.

Введение соответственных уровней вмешательства в первые два этапа после Чернобыльской аварии и жестких защитных мероприятий было оправдано необходимостью решения основной задачи —  предотвращения высоких уровней облучения населения. Вместе с тем эти меры не могли не сказаться на резком нарушении традиционного уклада жизни населения.

Таблицa 5.19
ВДУ содержания радиоактивных изотопов цезия в пищевых продуктах (Бк кг-1) и питьевой воде (Бк л-1)

В поздний (восстановительный) период наряду с обеспечением радиационной безопасности населения главной узловой проблемой должно было стать возвращение населения к нормальным до аварийным условиям жизни. Длительное проживание на загрязненной радионуклидами территории в условиях ограничений (введение запрета на производство и потребление пищевых продуктов местного производства) способно привести не только к отрицательным социально-экономическим и морально-психологическим последствиям, но и к прямому ущербу здоровью населения за счет ухудшения качества питания в широком понимании этого слова и к соматическим последствиям, связанным с прессом психогенных факторов. Именно с этими последствиями реально столкнулись после Чернобыльской аварии. Не случайно в официальном документе МАГАТЭ [88] особо подчеркивалось: “...при принятии решений относительно дозовых уровней (а следовательно, и производных уровней), при которых ослабляются и прекращаются защитные меры, по-видимому, должны учитываться более широкие соображения социально-политического характера”.
В связи с отмеченными ранее обстоятельствами основные принципы регламентации облучения в поздней фазе аварии должны были базироваться на оптимизационных подходах в установлении дозовых критериев, введение которых предопределяло бы снятие всех ограничений в жизнедеятельности населения. К сожалению, по ряду объективных причин взвешивание пользы и ущерба в этой ситуации в СССР не осуществлялось. В связи с необходимостью оценки радиационно-гигиенической обстановки в нескольких тысячах населенных пунктов, расположенных на обширных территориях бывшего СССР с резко выраженной мозаичностью (неравномерностью) радиоактивных выпадений, потребовалось обеспечить их своеобразную радиологическую “паспортизацию”. Основной этап этой работы был завершен в конце 1987 г,— начале 1988 г., и возник вопрос о дальнейшей стратегии в регламентации облучения населения.
НКРЗ было выработано предложение об установлении уровня вмешательства с 1.01.1990г. в виде допустимого предела облучения за жизнь. Если (в соответствии с прогнозом) ожидались более низкие дозы, то предлагалась отмена ограничений на жизнедеятельность населения, а в случаях превышения этого уровня было рекомендовано отселение людей начиная с 1990 г.
С учетом накопленного радиационной медициной опыта НКРЗ рекомендовала эффективную эквивалентную дозу за жизнь, равную 350 мЗв и включавшую дозу облучения, уже полученную населением до 1 января 1990г. Предел дозы за жизнь (350 мЗв) -  весьма консервативная величина [89,90]. Во-первых, в качестве критерия вмешательства предлагалась ожидаемая доза облучения критической группы населения, а не средняя индивидуальная доза на жителей данного населенного пункта [87]. Во-вторых, продолжительность проживания в конкретном населенном пункте была принята равной 70 годам, т. е. “критическими” становились лица, родившиеся в близкие к моменту аварии годы (1984-1986гг.). В-третьих, по внешнему облучению критичность группы определяется особенностями профессиональной деятельности отдельных категорий взрослого населения (полеводы, лесники), уровни облучения которых в 1,3-1,7 раза выше, чем других групп населения. В-четвертых, критерий критичности по внутреннему облучению основывался на анализе вероятности поступления радионуклидов с пищевым рационом, в котором в качестве показателя загрязнения рациона было принято содержание радионуклидов 137Cs в молоке. Учитывая, логнормальный характер распределения вероятностей уровней загрязнения молока, в качестве критического уровня перорального поступления радионуклидов был выбран 90%-ный квантиль этого распределения, что в 1,7 раза выше средневзвешенного значения. В-пятых, в модели расчетов доз внутреннего облучения детского населения для дополнительной страховки были заложены характеристики взрослого человека. Наконец, в-шестых, период полуснижения содержания 137Cs в цепи почва — трава — молоко был принят равным 14 лет — максимально возможным, а не 7 лет, который был установлен позднее уже после аварии на ЧАЭС. В еще более поздних исследованиях было установлено, что период полуочищения молока от 137Cs для первых двух- трех лет после аварии составил до 1,5-3 лет, и лишь в более поздние годы этот период увеличивался до 7-12 лет [36, 85, 91].
В совокупности все эти предположения обусловливали, по меньшей мере, двухкратный запас по ожидаемой дозе за 70 лет. Из этого следует, что в конечном счете речь шла о средней прогнозируемой ожидаемой индивидуальной дозе облучения людей порядка 100-170 мЗв за жизнь. Логика рекомендаций НКРЗ об установлении уровня вмешательства 350 мЗв, а не указанных выше средних ожидаемых величин 100-170 мЗв, определялась требованиями разумной осторожности и “перестраховки” вследствие наличия целого ряда неопределенностей как научного, так и организационного характера [89].
Предложенная в 1988 г. концепция ΗКРЗ послужила исходным элементом для планирования и осуществления переселения людей из населенных пунктов, в которых предел ожидаемой дозы облучения - 350 мЗв, согласно прогнозу, мог быть превышен [92]. В соответствии с постановлением Правительства СССР по неотложным мерам по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС в 1991-1992 гг. должно было быть завершено переселение людей из соответствующих районов.
Концепция НКРЗ вызвала многочисленные дискуссии и острую нелицеприятную критику со стороны главным образом отдельных политических деятелей, некоторых общественных организаций и республиканских академий наук. Основным предметом их критики оказался уровень вмешательства 350 мЗв, который расценивается как неприемлемо высокий. В конечном счете уже в 1991 г. была сформулирована и утверждена Правительством СССР новая “Концепция проживания населения в районах, пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС” [93], суть которой коротко сводится к следующему. На всех территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, устанавливается минимальный уровень вмешательства, равный 1 мЗв средней годовой индивидуальной эффективной эквивалентной дозы облучения. Дополнительно вводится уровень - 5 мЗв за 1991 г. как верхнее значение годовой дозы после проведения защитных мероприятий. В указанном интервале годовых мощностей доз осуществляются защитные мероприятия, а жители имеют право на добровольное переселение из этих зон.
Представляет интерес адаптировать принятые в рассматриваемой концепции уровни вмешательства к реальным масштабам ожидаемых переселений людей. В табл. 5.20 представлены расчетная численность жителей и количество населенных пунктов, в которых средняя индивидуальная доза внешнего и внутреннего облучения в 1991 г. могла превысить 1 и 5 мЗв в год. В данном варианте оценок принималось, что все население (705,5 тыс. человек) проживает в 2056 населенных пунктах, расположенных внутри территории, ограниченной изолинией с плотностью загрязнения почвы радиоцезием 5 Ки км-2 (185 кБк м-2).
Из табл. 5.20 следует, что в указанный диапазон уровней вмешательства — 1-5 мЗв год-1 дополнительно к рекомендованному в рамках концепции 350 мЗв за жизнь плановому переселению жителей (50-60 тыс. жителей) могло быть вовлечено около 400 тыс. человек (добровольное переселение). Практика уже имевших место отселений из населенных пунктов в районах жесткого контроля показала, что из-за выраженной неравномерности (мозаичности) радиоактивного загрязнения одномоментно отселялось также и население рядом расположенных пунктов из-за нарушения инфраструктуры данного сельсовета, колхоза и т. п. Следовательно, речь могла бы пойти о переселении 800 тыс. человек [35].
Таблица 5.20 Расчетные оценки численности населения и количества населенных пунктов, в которых в 1991 г. ожидаемые средние годовые индивидуальные дозы внешнего и внутреннего облучения выше 1 и 5 мЗв год-1 [35,85]

Императивное введение нижнего уровня вмешательства (1 мЗв год-1) отражало стремление к переходу на доаварийный норматив без учета и игнорирования реальностей аварии на Чернобыльской АЭС. Рекомендуемый уровень вмешательства 1 мЗв год-1 ошибочно связывали с рекомендациями МКРЗ [4]. Однако такая увязка в случае аварии на Чернобыльской АЭС являлась некорректной. Здесь уместно напомнить, что система ограничения дозы, рекомендованная МКРЗ, “...применяется к облучению, создаваемому контролируемыми источниками излучения при нормальных условиях работы”. Поэтому система дозовых пределов, включающая рекомендуемый МКРЗ среднегодовой уровень облучения населения 1 мЗв год1, неприменима к облучению населения в аварийной ситуации. В случае аварии источник облучения не находится под контролем, и облучение отдельных лиц из населения может быть ограничено (и то не всегда) только с помощью некоторой деятельности, которая нарушает нормальный образ жизни. Такая деятельность определяется как “вмешательство”, ее основной частью является применение соответствующих защитных мер для ограничения облучения населения.