Содержание материала

Как в раннем, так и в позднем возрасте конфликтные реакции и неврозы составляют значительную часть психических нарушений. Неврозы могут продолжаться всю жизнь, до старости. Конечно, во многих случаях их симптоматика к старости ослабевает. Первые манифестации неврозов в старческом возрасте не отмечаются (хотя актуальные конфликтные реакции часты и у стариков).
Ослабление невротических проявлений с возрастом относится не только к конверсионным симптомам (истерическим реакциям), но и к невротической симптоматике страха и навязчивостей. Здесь следует указать на такие детали в описании неврозов, особенно при формировании резидуальных состояний, когда в результате сужения витальности и широты переживаний больной может достигать терпимого состояния с обратным развитием мучительных невротических нарушений. Эти сдвиги следует учитывать, когда говорят об относительно благоприятном течении неврозов в позднем возрасте. Таким образом, становятся понятными эпидемиологические данные, что в старости половина больных неврозами выздоравливает, а состояние остальных во многом улучшается.
Однако имеются и хронические неврозы, которые к старости мало изменяются. Депрессивные, ипохондрические и апатические состояния — это наиболее частые их синдромы. Поскольку они принадлежат к «более тихим» синдромам, то с трудом обнаруживаются. Отягощающим фактором является увеличивающаяся общая болезненность. В старости неврозы могут иногда давать обострения. Непреодоленные проблемы из детства и юности, неразрешенные конфликты с одним (часто давно уже умершим) из родственников могут и в позднем возрасте дать выраженную динамику и привести к тяжелым депрессивно-невротическим расстройствам.
Определенные черты личности могут проявляться с возрастом сильнее. Из любви к порядку формируется педантичность, из бережливости — скупость и т. д. (гипертипические изменения личности). Наряду с нарастающими органическими мозговыми факторами этому способствует сужение круга жизненных интересов. Соответственно объясняются и расстройства личности; но чаще в позднем возрасте расстройства личности облегчаются.
Конфликтные реакции, как и ожидается, с возрастом чаще относятся к изменениям условий жизни и переживаниям потерь. Реакции печали возникают чаще, чем в молодости. Предпочтительными нарушениями наряду с депрессивными и тревожными состояниями являются ипохондрические опасения и функциональные соматические жалобы. По различным причинам преодоление конфликтов с возрастом затрудняется: вследствие соматических расстройств и ослабления познавательных функций, вследствие социальной ситуации (см. ниже). Далее идут уменьшающиеся с возрастом возможности компенсации в других сферах психики и не в последнюю очередь — падение уверенности в себе и изменения уровня ценностей по сравнению с юностью.

Экскурс в поздний возраст.

Как и в ранних возрастных периодах неврозы и конфликтные реакции нечетко отделяются от «здоровых» или «нормальных» переживаний, так и у стареющих и старых людей имеются текучие переходы между этими состояниями. Поэтому при клиникопсихиатрических исследованиях должны рассматриваться возрастные особенности в их психологическом, социологическом и антропологическом аспектах.
Много обсуждаемые большие ожидания от жизни — это не столько общественно-политическая (изменения возрастных пирамид), сколько непосредственно индивидуально-личностная проблема, с большим значением пережитых в жизни событий. Так называемый третий период жизни составляет ныне 20—30 лет; для многих он начинается довольно рано, в возрасте 60 лет при утрате общественных и семейных обязанностей. При вступлении в эту фазу большинство людей чувствует себя относительно здоровыми, так что эта фаза называется «молодая старость». В своем состоянии эти люди не чувствуют каких-либо изменений (даже если они соглашаются, что выглядят далеко не так уж молодо) и свои возможности считают достаточными, к тому же на седьмом десятке лет материальные возможности часто бывают лучше, чем в молодости.
И все же нельзя не видеть, что жизнь изменилась. Особенно важными рубежами становятся разлука с детьми и окончание трудовой деятельности. Недели, да и весь год теряют привычный ритм, структура времени утрачивает однозначность. Прежние поиски свободного времени превращаются в его избыток, что наводит скуку.    '
Здесь необходимо упомянуть современные теории старения: теория невостребованности видит нормальным снижение социальных контактов соответственно возрасту. Теория активности, со своей стороны, подчеркивает, что удовлетворение достигается только при сохранении активности. Обе эти теории столь мало удовлетворительны и мало приемлемы, что возникла теория модифицированной интеграции возраста в процессе социализации (Томас и Лер).
Она исходит из представления, что и поздний период жизни является фазой развития, а не просто состоянием. Многие люди составляют дальнейшие жизненные планы, что требует новых размышлений и решений. Если поддерживать положительные возможности развития в позднем возрасте, то можно усилить самозащитные силы и возможности выполнения относительно новых задач, что поддерживает соответствие возможностей здоровья и складывающейся ситуации. Эти позитивные перспективы противостоят (особенно это распространено в западном мире) негативным стереотипам, свойственным старому человеку (агеизм). Общество с переходной ориентировкой деятельности скорее затормаживает позитивные склонности. Старый человек там легко становится манекеном. Он должен знать свою роль в том, что уже не играет никакой роли (так называемая социальная смерть).
В аспекте психического развития необходимо отметить, что и в этой фазе жизни зияет разрыв между календарным возрастом и самооценкой. И здесь, аналогично задержке у детей и подростков, происходит асинхронное возрастное развитие: например, при склонности к снижению физической витальности остается незатронутой психическая живость или, наоборот, при отличном здоровье падает инициативность и сужается круг интересов. Если при сохранности потребностей на фоне прежнего физического состояния падают сексуальные возможности, с этим связывается проблема «уже не быть молодым». При этом можно только обозначить виды возникающих в этом возрасте конфликтов, в том числе и с вовлечением родных и близких.
«Нужды второй половины жизни совсем не те, чем в первой ее половине. В жизни обретаются очертания конца. Вряд ли уже можно ожидать счастливых поворотов судьбы, новых межчеловеческих отношений. Внешние рамки жизни определяются все четче. С падением физических сил и все более многочисленными физическими и психическими трудностями собственный конец жизни надвигается все ближе, как личная реальность. Взгляд в прошлое, с одной стороны, и скорая встреча с умиранием и смертью — с другой, становятся основными темами этой фазы жизни» (Й.-Э. Мейер).
Чем больше на первый план выступают слабость функций, трудности и болезни, чем больше нарастает констатация психического упадка, чем более неизбежным становится социальное снижение и тягостная зависимость, тем больше укрепляются элементы конца и смертности в смысле «растянутой смерти» (жизнь для смерти, по Григорию Великому). Как переживаются эти ограничения, как они воспринимаются, зависит от различных факторов: с одной стороны, от пережитых ранее затруднений и ограничений, а с другой — от полноты жизни, которая была прожита в предшествующей фазе.
То, что здесь кратко изложено о возрасте и старении, формирует основы для психотерапии стареющего и старого человека и пополняет возможности профилактики.