Содержание материала

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Многочисленные оценки максимальной продолжительности человеческой жизни в специальной литературе сводятся к некой приближенной величине в 115-120 лет. Это, по-видимому, тот срок, когда организм даже при самых благоприятных условиях жизни при отсутствии болезней, серьезных травм, экстремальных стрессовых состояний и т.п. - исчерпывает свои генетически запрограммированные витальные потенции: эффективность систем энергопродукции, систем хранения и экспрессии генетической информации, свои адаптационные возможности или, иными словами, способность поддерживать свои иерархически соподчиненные гомеостатические системы (клетка - орган - ткань система - целостный организм), активность репарационных механизмов, иммунный потенциал, свою личностную психоэмоциональную и интеллектуальную идентичность на уровне, совместимом с жизнью.
Увеличение продолжительности человеческой жизни сверх максимального предела, очевидно, должно быть результатом кардинального вмешательства в многочисленные генетические факторы человеческого долголетия. И хотя в последние десятилетия XX в. мы были свидетелями блестящих успехов молекулярной биологии и генетики, детально обсуждать перспективы этих исключительно быстро развивающихся областей науки и биотехнологии в контексте резкого повышения человеческого долголетия, мы считаем преждевременным (см. гл. 2, параграф Супрессор опухоли р53 и старение). Более того, значительное продление жизни сверх этого предела даже некоторой части человеческой популяции может привести к возникновению или усугублению столь острых экономических, социальных, демографических, морально-этических, религиозных и прочих проблем, что возможность вступления на этот путь должна быть обдумана общественностью цивилизованных стран с максимальной тщательностью.


Рис. 34. Продолжительность жизни человека в среднем увеличивается по мере улучшения экономических условий. В Древнем Риме средняя продолжительность жизни составляла 22 года, в развитых странах на рубеже XIX и XX вв. — 55 лет, а в 1960-х годах в США достигла 75 лет. Тем не менее эти кривые имеют одни и тот же максимум. Даже если будет найдено лекарство от всех болезней, наш организм, по-видимому, изнашивается примерно к 115-годам (Minsky, 1994)

Весь теоретический и экспериментальный, а также статистический медико-биологический материал, представленный в этой книге, позволяет в настоящее время серьезно обсуждать лишь проблему приближения среднестатистической продолжительности человеческой жизни (которая, к сожалению, существенно варьирует в разных странах) к максимально возможной. За последние две тысячи лет средняя продолжительность жизни человека неуклонно повышалась (рис. 34), что, несомненно, стало следствием экономического, социального и научного прогресса человечества. В настоящее время средняя величина продолжительности в развитых странах составляет для мужчин 73-75 лет, для женщин 80-82 года (в России в последние годы 58-60 и 70-72 для мужчин и женщин соответственно).
Методы биохимической коррекции стресса, старения и тесно связанных со старением возрастных болезней, которые главным образом базируются на использовании природных соединений (витаминов, коферментов, гормонов, микроэлементов, антиоксидантов, органических волокон, биологически активных природных соединений и т.п. и т.д.) при надлежащем их применении начиная от зрелого молодого возраста и до конца жизни, могут способствовать приближению к максимально возможной продолжительности жизни настолько, чтобы ее средняя продолжительность в 90-95 лет стала реальностью. Причем эти преклонные годы не должны оборачиваться скудным старческим существованием, а, напротив, стать полноценными, продуктивными и не лишенными радостей жизни.
Мы, естественно, отдаем себе отчет в широчайших возможностях современной медицины, которая, постоянно борясь с возрастными болезнями, вносила и будет вносить огромный вклад в укрепление здоровья и повышение средней продолжительности человеческой жизни. В связи с этим заслуживают определенного внимания также и методы альтернативной медицины - различные способы очистки организма, методы мануальной терапии, гомеопатии, использование слабых постоянных и переменных магнитных полей, гальваноэлектроакопунктуры, электрохимически активированных систем, элементов восточной медицины, йоги и многих других, - обстоятельно описанные в недавно вышедшей монографии В. Донцова, В. Крутько и А. Подколзина “Фундаментальные механизмы геропрофилактики” (2002). Рассмотрение этих геронтологических аспектов традиционной и нетрадиционной медицины выходит, однако, за рамки этой книги.
Современная геронтология располагает огромным количеством теорий, что и послужило поводом для иронического замечания, что теорий о причинах старения столько же, сколько существует самих биогеронтологов. По этой причине, как нам кажется, внимания заслуживают только те из них, которые хорошо подкреплены экспериментальными данными или получили широкое признание в научных кругах
Одной из наиболее обоснованных и стремительно развивающихся теорий старения является теория свободных радикалов. Эта концепция органически переплетается с наиболее серьезными современными теориями старения - теорией мутаций, перекрестного сшивания биополимеров, накопления шлаков, затухания самообновления и репарации различных клеточных структур, а также с метаболическими аспектами нейроэндокринной теории старения (см. гл. 2). По-видимому, еще большее значение концепция свободных радикалов имеет для понимания как генезиса многих возрастных болезней (см. гл. 3), так и причин негативных последствий интенсивного и длительного стресса (см. гл. 15, 17). Фундаментальные основы теории свободно-радикальных реакций для газовой фазы были заложены академиком Н.Н. Семеновым и блестяще развиты его учеником академиком Н.М. Эмануэлем и его школой для органических сред и биологических систем в Институте химической физики и в Институте проблем химической физики Российской академии наук.
Другой важной концепцией современной геронтологии, которую мы также стремились осветить с возможной полнотой, является нейроэндокринная теория старения, созданная петербургским профессором В.М. Дильманом. Если теория свободных радикалов раскрывает природу воздействия высоко реактивных частиц на молекулы и клетки, то концепция Дильмана показывает роль центральных регулирующих систем в развитии процесса старения и возрастных дегенеративных болезней, т.е. выявляет механизмы так называемого регуляторного старения на уровне целостного организма.  Представляется, однако, спорным, что падение чувствительности гипоталамуса к сигналам отрицательной обратной связи, которое продолжается и после наступления половой зрелости организма, запрограммировано, как полагает Дильман (см. гл. 2), генетически. Можно предложить и альтернативное объяснение этого явления: после реализации генетической программы полового созревания, чувствительность гипоталамуса, несомненно, продолжает падать, но уже не в результате генетической программы, а вследствие нарастающего с возрастом накопления деструктивных изменений под действием активных форм кислорода, исключительно высокая концентрация которых связана со специфически высокой интенсивностью энергетического метаболизма в мозгу.
Тем не менее, независимо от интерпретации, возрастные изменения в регуляторной системе гипоталамус-гипофиз-периферические эндокринные железы-гипоталамус индуцируют комплекс метаболических изменений, которые проявляются в возрастных изменениях многих параметров гомеостаза, что в свою очередь, согласно теории Дильмана, обуславливает ускорение некоторых механизмов старения и в особенности развитие ряда нормальных возрастных болезней. Так, возрастное падение толерантности тканей к глюкозе и сопряженное с этим повышение концентрации этого углевода и инсулина в крови (предпосылки преддиабета II типа) приводят к сдвигу углеводно-жирового метаболизма в пользу последнего, что чревато повышением уровня холестерина, триглицеридов и липопротеидов низкой плотности в крови (предпосылки развития атеросклероза). Наряду с этим повышенный уровень холестерина преформирует мембраны лимфоцитов и их рецепторы таким образом, что чувствительность этих клеток иммунной системы к пролиферативным стимулам резко снижается. Именно это звено возрастных метаболических изменений, получившее название метаболическая иммунодепрессия (см. гл. 6), представляется наиболее яркой страницей теории Дильмана, будучи одной из важных предпосылок роста и развития злокачественных опухолей.
Особое внимание авторов этой книге обращено на теорию свободных радикалов и нейроэндокринную теорию старения не только потому, что эти концепции более других подкреплены экспериментальными исследованиями и обоснованы логически, но также и потому, что негативное влияние стресса на процесс старения и развития дегенеративных болезней прослеживается именно при взаимодействии (или интерференции) факторов стресс-реакции с изменениями метаболизма, обусловленными как нейроэндокринными механизмами, так и свободно-радикальными реакциями. Собственно, всесторонняя демонстрация существования порочного круга “стресс-старение-стрес-старение-стресс...” и его влияния на адаптационный потенциал организма и темп его старения, стала основной задачей авторов этой книги. Именно этот подход определил и выбор большей части наших рекомендаций по биохимической коррекции стресса и старения.
Наконец, в заключение нашего повествования еще раз коснемся взаимосвязи между постоянно меняющимися условиями жизни и развитием нормальных возрастных болезней человека. В дикой природе эволюционно закреплялись те механизмы, которые обеспечивали данной особи максимальные шансы на выживание. Так, наследственно закрепленная склонность животных к гипергликемии и связанная с этим повышенная склонность к отложению жира давали немалые преимущества в условиях нерегулярного потребления пищи. Действительно, постоянно возникающие — и порой длительные - перерывы в добыче еды создавали бы серьезную угрозу выживанию, если бы не было эффективного метаболического механизма создания запасов жира, спасавших животное в голодные периоды его существования, а также при болезнях или ранениях, когда возможности добывания пищи были ограничены. Современный человек, преодолевший жестокое влияние естественного отбора, тем не менее унаследовал эти механизмы аккумуляции энергетических ресурсов, но, к сожалению, резко изменил свой образ жизни. Питание стало регулярным и порой избыточным, а расходование энергии, в особенности во второй половине жизни, заметно сниженным. Отсюда упомянутые выше изменения метаболизма, сопряженные с развитием дегенеративных возрастных болезней, которые некоторые эксперты не без определенных оснований называют — болезнями цивилизации.
Еще один элемент дисгармонии между эволюционно унаследованной природой современного человека и его образом жизни связан со стрессом. У доисторических людей, как и у диких животных, стресс-реакция служила мощным средством мобилизации ресурсов для выполнения огромного объема физической работы в экстремальной ситуации, связанной с борьбой или бегством от противника, с погоней за добычей или спасением от природных катаклизмов. Современный человек редко попадает в такие ситуации, но состояние стресса между тем испытывает довольно часто. К сожалению, жизнь современного человека изобилует психоэмоциональными и социальными стрессами, при которых значительная мобилизация физиологических и биохимических ресурсов совершенно не соответствует ситуациям, вызвавшим эти изменения. 

Повышенное давление крови, гипергликемия, извлечение энергетических ресурсов из разрушенных компонентов иммунной системы и т.п., с одной стороны, оказываются “ненужными” в отсутствие необходимости выполнения больших объемов физической работы, а с другой стороны, стимулируют развитие так называемых болезней адаптации, которые являются не чем иным, как возрастными дегенеративными болезнями (см. гл. 17). Эти неадекватные стресс-реакции ускоряют также и механизмы старения (см. гл. 15).
Итак, мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией, когда развитие цивилизации приводит к увеличению средней продолжительности жизни, как это показано на рис. 34, в то время как изменившиеся условия существования человека способствуют возрастным болезням и старению. Очевидно, обе эти тенденции продолжатся и в будущем. Какая же чаша на этих весах в конце концов перевесит?
На опасность подобного положения вещей еще несколько десятилетий назад указал в заключение своей беседы с корреспондентом журнала “Юнайтед Стейтс Ньюс энд Уорлд Рипорт” основоположник кибернетики, великий Норберт Винер:
Корреспондент. Д-р Винер, не изменит ли человек окружающую среду свыше своей способности приспособления к ней?
Норберт Вииер. Это вопрос № 1. Человек, несомненно, изменяет ее чрезвычайно сильно, а делает ли он это свыше своей способности, мы узнаем довольно скоро. Или не узнаем - нас больше не будет (Wiener, 1961).

Научное издание
Тодоров Игорь Николаевич
Тодоров Герман Игоревич
СТРЕСС, СТАРЕНИЕ и их биохимическая коррекция

* * *
Авторы выражают глубокую признательность Л.В. Емелиной и И.Б. Крашаковой за постоянную и неоценимую помощь при работе над этой книгой.
* * *
Можно ли замедлить и даже полностью прекратить накопление возрастных пигментов? Первый шаг, очевидно, должен состоять в улучшении АО защиты и сопротивляемости стрессорам (см. гл. 24, 29). 
* * *
Следует упомянуть и некоторые другие наследственные синдромы, определяющие пути преждевременного старения: нарушения метаболизма липидов, аутоиммунные поражения, нарушения систем репарации ДНК, диабетоподобные сдвиги, гипогонадизм, дегенеративные сосудистые изменения, отложения амилоида и липофусцина, остеопороз, региональный фиброз, снижение иммунитета и т.п.
Таким образом, наследственность оказывает несомненное влияние на продолжительность жизни (Войтенко, 1983), но если исключить явные моногенные генетические дефекты, то это влияние, по всей вероятности, связано с “генными сетями” и реализуется путем изменения скорости старения, а не определяется специальными генами старения. 
* * *
В заключение этой главы мы хотели бы подчеркнуть, что рассмотренные выше весьма сложные многоступенчатые физиологические и биохимические механизмы стресса направлены на тотальную мобилизацию энергетических ресурсов организма для устранения вредоносного влияния стрессоров. Основные усилия стресс-реализующих систем при этом направлены на сохранение или восстановление различных параметров гомеостаза. 
* * *
Стресс-лимитирующие механизмы весьма эффективны, однако они могут оказаться недостаточными при серьезном или длительном стрессе. Кроме того, некоторые из этих механизмов теряют свою эффективность с возрастом, особенно те из них, которые связаны с гормоном роста, мелатонином и ферментами, нейтрализующими свободные радикалы.
Активность некоторых стресс-лимитирующих систем организма может быть повышена с помощью пищевых добавок. Экзогенные антиоксиданты способны предотвращать перегрузку собственных СР - нейтрализующих систем организма (см. гл. 23). Пищевые стимуляторы способны заметно повышать продукцию
* * *
Как видно из приведенного выше материала, существует множество природных веществ с антиоксидантными свойствами. Нужно ли принимать все эти препараты в качестве пищевых добавок? Или лучше получить все эти активные компоненты с пищей? Или существует оптимальная комбинация отобранных питательных веществ для полной антиоксидантной защиты в интересах здоровья и долголетия? К сожалению, в настоящее время нет окончательного ответа на эти вопросы. Большинство исследований по влиянию антиоксидантов на здоровье было выполнено на животных.