УДК 614.2(470.311-25):92 Гааз
Η. Н. Блохина (Москва)
ФЕДОР ПЕТРОВИЧ ГААЗ — ОРГАНИЗАТОР МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ В МОСКВЕ

Ф. П. Гааз (1780—1853 гг.) — выдающийся врач-гуманист. К сожалению, почти во всех посвященных ему публикациях в основном сообщается о его филантропической деятельности. Как организатор медицинской помощи в Москве он не привлекал внимания исследователей.
Получив университетское образование в Германии и приехав в Россию в 1806 г., Ф. П. Гааз начал свою врачебную деятельность в московских Екатерининской и Преображенской богадельнях. Эта его работа получила общественное признание, следствием чего явилось назначение Ф. П. Гааза 4 июня 1807 г. главным доктором Павловской больницы, считавшейся в то время одной из образцовых.
Павловская больница со дня открытия ее в 1763 г. имела 25 коек, но так как на лечение принимали бедных и неимущих, количество больных обычно превышало ее возможности. В указе Сената от 1768 г. регламентировался профиль больных, поступавших в Павловскую больницу; в нее принимали только излечимых, «ибо в противном случае больница будет походить на богадельню»1.
Авторитет Павловской больницы как лечебного учреждения обусловливался тем, что ею руководили опытные, знающие врачи. В 1763—1765 гг. это был доктор медицины Г. Леклер, в 1776— 1777 гг.— профессор анатомии и хирургии доктор медицины И. Р. Эразмус, в 1777—1779 гг.— профессор физиологии и патологии доктор медицины И. Вейс.
Ко времени вступления Ф. П. Гааза в должность главного доктора (1807 г.) больница располагалась в 3-этажном каменном корпусе, построенном архитектором Μ. Ф. Казаковым на месте сгоревшего в 1784 г. большого деревянного корпуса. В больнице находилось 75—100 больных.
В обязанности Ф. П. Гааза, кроме административной деятельности, входило оказание консультативной помощи 2 старшим и 2 младшим ординаторам. Ф. П. Гааз ежедневно проводил утренний обход всех больных, днем участвовал в консилиумах, его трудовой день заканчивался вечерним обходом тяжелых больных. В обязанности главного доктора входили также наблюдение за аптекой больницы, контроль за качеством приготовляемой для больных пищи, назначение при необходимости вскрытия умерших, «если род болезни или обстоятельства смерти потребуют анатомического исследования». Вскрытия производились с согласия родственников умерших. Ф. П. Гааз предоставлял месячные, годовые отчеты почетному опекуну, управляющему больницей, а также инспектору по медицинской части, во врачебную управу и в больничную контору для составления общей отчетной ведомости.
Добросовестная служба Ф. П. Гааза была высоко оценена почетным опекуном Павловской больницы А. М. Луниным, который в своем годовом отчете (1808 г.) императрице Марии Федоровне называл Ф. П. Гааза одним из тех, кто способствовал порядку в больнице: «Долгом поставляю по справедливости в особенности похвалить смотрителя Носкова и доктора Хаза, которые отличной попечительностью и усердием о больничном порядке вообще споспешествовали»2.
В письме от 3 апреля 1809 г. императрицы Марии Федоровны к. А. М. Лунину имеются сведения о том, что Ф. П. Гаазу удалось поставить лечебную работу в Павловской больнице на высокий для того времени уровень. «Приехавшие из Москвы разные особы, видевшие и хвалящие наши заведения, восхищаются содержанием Павловской больницы...»3. За усердную работу в Павловской больнице, за труды по исследованию Кавказских целительных источников Ф. П. Гааз в 1811 г. получил чин надворного советника.
Одним из важных мероприятий Ф. П. Гааза в Павловской больнице было использование им для ухода за больными женского персонала. Первую попытку использования женского труда в госпиталях и лазаретах в России сделал еще Петр 1, который указом от 1722 г. повелел в штате 3 госпиталей — Санкт-Петербургского, Котлинского и Ревельского — «иметь по одной старице и по одной помощнице ей для надзора за бельем и госпитальными работницами»4. По указу Сената от 17 июля 1724 г. из Псковского Вознесенского монастыря в Ревельский госпиталь была направлена монахиня Августина, которой была выделена помощница Евпраксия. После смерти Петра I использование женского труда в лечебных учреждениях прекратилось. В начале XIX века императрица Мария Федоровна, под покровительством которой находились благотворительные учреждения России (воспитательные дома, больницы, вдовьи дома), из-за нехватки в лечебных учреждениях ухаживающего персонала вновь поставила вопрос о женском труде в них, мотивируя его тем, что по сравнению с мужчинами «всегда женщина к обхождению с больными попечительнее и нежнее», о чем и сообщила в 1803 г. в письме к почетному опекуну Московской больницы для бедных А. И. Мухано- ву.
Спустя 5 лет, в 1808 г., императрица Мария Федоровна писала почетному опекуну Павловской больницы А. М. Лунину: «Находя представление ваше о перемене прислуги в Павловской больнице под именем хожатых, прачек и т. п. весьма основательным, я тем охотнее на оное соглашаюсь, как я в здешней Больнице для бедных сама вижу, сколь успешна служба у больных наемными женщинами исправляется, и только нужно строгое наблюдение, чтобы оказывающихся негодными сменять без пощады...»5.


1 Исторический очерк императорской Павловской в Москве больницы.— М., 1863.— С. 8—9.

2 Центральный государственный исторический архив (ЦГИА) СССР, Ленинград, ф. 759, оп. 5, ед. хр. 69 (1808 г.).

3      Там же, oп. 1, № 330, л. 21 (1809).

4      Из истории медицины.— Рига, 1962.— Вып. IV.—С. 157.

5      ЦГИА СССР, Ленинград, ф. 759, on. 1, № 329 (1808) п. 40.

В приложении к изданию «Пятидесятилетие IV отделения собственной ее Императорского величества канцелярии 1828—1878» сообщаются следующие сведения: «Для улучшения ухода за больными по инициативе императрицы Марии Федоровны в 1808 году в Павловской больнице в Москве вместо состоявших для ухода за больными инвалидных солдат и жен их поставлено определить по найму исключительно женскую прислугу — сидельниц, вместо поваров иметь кухарок». Таким образом, Ф. П. Гааз был одним из первых в Москве главных докторов, привлекших женщин к уходу за больными. Им впервые в штатное расписание больницы был включен женский обслуживающий персонал.
Дальнейшие мероприятия по использованию женского труда для ухода за больными в России относятся к январю 1814 г., когда вышло распоряжение пригласить из Петербургского вдовьего дома на добровольных началах вдов и направить их в Санкт-Петербургскую больницу для бедных для «прямого познания, как ходить и смотреть за больными». После годичного испытания 12 марта 1815 г. из 24 испытуемых вдов только 16 были приведены к присяге, после которой на каждую посвященную императрица Мария Федоровна возложила особый знак: золотой крест, на одной из сторон которого были написано: «Сердоболие». Крест предписывалось носить на шее на широкой зеленой ленте пожизненно даже в случае отставки. Сердобольные вдовы обязаны были носить также особое платье темно-коричневого цвета1. Они были предшественницами сестер милосердия и продолжительное время существовали одновременно с ними. Во время Крымской войны 1854—1856 гг. сердобольные вдовы наряду с сестрами милосердия оказывали помощь раненым.
Создание института сердобольных вдов в Москве осуществлял главный доктор Московской больницы для бедных X. Ф. Оппель (1768— 1835 гг.), который написал и издал в Москве в 1822 г. «Руководство и правила, как ходить за больными, в пользу каждого, сим делом занимающегося, а наипаче для сердобольных вдов, званию сему особенно себя посвятивших».
Использование женского медицинского персонала в больницах было высоко оценено современниками, что подтверждается воспоминаниями юриста П. С. Лебедева, относящимися к 1860 г. «Федор Петрович прежде всех в России понял и оценил преимущество женской прислуги при больных перед мужской и ввел ее в своих больницах. В 1860 году я видел 14 сиделок в губернской и пересыльных тюремных больницах. Они служат по найму, раздают больным белье и лекарство, смотрят за чистотой, помогают при перевязках и надзирают за порядком в палатах днем и за труднобольными ночью, фельдшера же исполняют обязанности по указанию медика»2 3. Эти воспоминания позволяют сделать вывод, что Ф. П. Гааз первый ввел женскую прислугу и в тюремные больницы.
Еще одно направление деятельности главного доктора Павловской больницы Ф. П. Гааза не получило должной оценки. Ф. П. Гааз был организатором скорой неотложной медицинской помощи в Москве.  В литературе имеются сведения6 о том, что предложение о необходимости организации скорой медицинской помощи принадлежало штаб-доктору Петербурга доктору медицины Г. Аттенгоферу4, опубликовавшему в 1818 г. «проект заведения в Санкт-Петербурге для спасения обмирающих скоропостижно или подвергнувших жизнь свою опасности». Однако правильнее было бы считать, что инициатором этого нововведения является Гааз.- Осенью 1811 г. в московской Павловской больнице по его распоряжению к постоянным койкам были добавлены 2 «запасные сверх комплекта» для «внезапно упавших, переломивших ноги или раздавленных»5. По сообщению А. Ф: Кони, в 1825—1826 гг. Гааз, являясь московским штадт-физиком, внес предложение в Медицинскую контору о мероприятиях по оказанию городскому населению «немедленной» помощи в случаях внезапного заболевания». Имея сведения о скоропостижно умерших в Москве за 1825 г., он обоснованно отмечал, что многие погибли вследствие несвоевременности медицинской помощи или ее отсутствия. Поэтому Гааз предлагал руководителям Медицинской конторы учредить в Москве особого врача для наблюдения за внезапно заболевшими, нуждающимися в немедленной помощи, по примеру Гамбурга, в котором за 18 лет, начиная с 1808 г., благодаря такой помощи было спасено 1677 человек «из 1794, близких к скоропостижной смерти»11. Однако Медицинская контора посчитала это излишним, так как в каждой части Москвы имелся «положенный по штату лекарь».
Первой специальной больницей немедленной врачебной помощи в России была Московская Полицейская больница (учреждена в 1844 г.), «едва ли не основной контингент которой составляли люди, поднимаемые в бесчувственном виде в Москве, ушибленные лошадьми, отравленные, укушенные собаками, обожженные, с наружными и внутренними повреждениями тела...»6. Московская полицейская больница оказывала помощь и на месте происшествия, а не только тем, кто доставлялся в нее. В очерке А. Ф. Кони сообщается, что Ф. П. Гааз ездил на лошадях по городу в поисках больных, нуждавшихся в неотложной помощи, не дожидаясь, пока пострадавшего доставит в больницу полицейский или кто-то из очевидцев несчастного случая. По сообщению А. Ф. Кони, во время этих поездок Гааз обнаруживал «обессиленных нуждою или болезнью», упавших от слабости где-нибудь на улице и привозил их в больницу. Таким образом, Ф. П. Гааза по праву можно считать основоположником организации в Москве немедленной (неотложной) и стационарной неотложной медицинской помощи.
Значительный след оставил Гааз и в истории отечественной курортологии. В своей докладной записке «Замечания о минеральных кавказских водах» и в книге «Моя поездка в Александровские воды» (М., 1811 г.) он одним из первых7 наметил пути развития района Кавказских Минеральных Вод как курорта.
Ф. П. Гааз предлагал воду основного источника и воду теплого источника, обнаруженного им в 1809 г., отвести при помощи труб к подошве горы Машук, создав там бассейн. Это было целесообразно, так как температура воды в основном серном источнике была столь высокой, что больные не могли находиться в ней более 1—2 мин. Разведя же эту чрезмерно горячую воду основного источника теплой серной водой, можно было бы принимать целебные ванны более продолжительное время. Рядом с бассейном Гааз предлагал соорудить 6 ванн с 2 палатками при каждой для переодевания. Пока больной, принявший ванну, отдыхает в одной из них, другой, раздевшись, готовится к процедуре. В результате этого нововведения бассейном могло бы пользоваться большее число больных. Ф. П. Гааз предлагал также соорудить при Горячем источнике серные паровые бани, которые, по его мнению, «чрезмерно будут способствовать в излечении накожных и грудных болезней, не терпящих вокруг себя влажности, какова есть вода»8. Он высказывался за постройку крытой галереи, которая могла бы «послужить отдохновением и прогулкою, когда пьют воды и купаются в оных, защищая от солнечного жара и дождя»9.
Ф. П. Гааз считал необходимым озеленение курорта Кавказских Минеральных Вод. Заботясь о процветании курорта в будущем, он писал: «Просвещение россиян обнадеживает нас, что сии воды отныне через столь же многие столетия впредь и с пользою будут посещаемы. Через разведение дерев должно бы стараться нашему потомству приготовить в сем месте приятность тени, зелени и плодов, коих мы, к великому сожалению, здесь не находим и чрез то заслуживаем их непризнательность»10.

1      17 января 1818 г. вышло «Высочайшее повеление о службе сиделок».

2      Русский вести.— 1868.— № 11.— С. 344— 345.

3      Сов. здравоохранение.— 1960.— № 9.— С. 53—58.

4      Аттенгофер Г. Медико-топографическое описание С. Петербурга.— СПб., 1820.

5        Исторический обзор императорской Павловской в Москве больницы.— М., 1863.— С. 16.

6      Овер А. Материалы для истории московских больниц гражданского ведомства.— М., 1859.— С. 48.

7      Летом 1803 г. ученый-энциклопедист, поэт, архитектор Н. А. Львов (1751 —1803 гг.) составил «Примерное положение, каким образом выгодно бы было выстроить ванны и теплицы у Горячих вод, на Бештовых водах находящихся», которое Министерство внутренних дел положило в основу плана благоустройства Горячих вод. Однако мероприятия, предлагаемые в положении, не были реализованы: Н. А. Львов умер в декабре 1803 г., а в 1804—1808 гг. на Кавказе свирепствовала чума и шла война России с Персией и Турцией. В ЦГИА СССР (Ленинград) хранится план организации курорта, составленный Н. А. Львовым.

8      ЦГИА СССР (Ленинград), ф. 1297, оп. 56, кн. 107, л. 36.

9 Там же. л. 37.

10     Там же. л. 37—37 об.

Гааза беспокоило и то, что большинство приезжих больных жили в кибитках, палатках, а для неимущих не было никакого пристанища. «Великое бы оказано было благодеяние бедным, — писал Гааз,— если бы построить деревянную больницу человек на 50 страждущим бедным, кои могли здесь найти верное пристанище, пищу и услугу без всякой платы во все то время, пока пользуются водами. Сия больница послужила бы и для больных солдат, кои обыкновенно сюда присылаются для употребления вод»1. Ф. П. Гааз вникал во все хозяйственные потребности развивающегося курорта. Например, он рекомендовал, в каком месте лучше приезжим больным брать воду для питья и кухни, настаивал на устройстве погребов со льдом для сохранения продуктов.
Будучи на Кислых водах, он обратил внимание на небольшую глубину нарзанного источника и предложил его углубить, так как считал, что углекислый газ, «составляющий главную силу вады», не имел возможности «наиболее полного соединения с водой». Для реализации этого предложения Ф. П. Гааз обещал представить чертеж «очень удобной машины», не позволявшей минеральной воде смешиваться с посторонней водой.
«...Едва ли в целом свете есть известное место, — писал о Кавказских Минеральных Водах Гааз, — в котором бы можно было способствовать к излечению столь многих болезней, как здесь, на Кавказских водах»2. Содержание опубликованных и неопубликованных материалов, касающихся его деятельности, направленной на использование кавказских минеральных источников, позволяет говорить о Ф. П. Гаазе как о видном организаторе курортного дела.
В 1825—1826 гг. Гааз находился на посту штадт-физика Московской медицинской конторы. В эти годы он внес ряд предложений по организации медицинского обслуживания населения города. Им были составлены правила для освидетельствования психически больных, в соответствии с которыми предварительные сведения о них (история жизни больного, характер и признаки болезни) следовало получать от родных. Он считал необходимым также бороться с предрассудками, связанными с оспопрививанием. По словам Ф. П. Гааза, еще нередко встречались врачи, полагавшие, что «нецелесообразно природе человеческой заимствовать оспенную материю от животного, опасаясь от сего какого-то повреждения в здоровье, даже некоторого худого влияния на самую нравственность».
Гааз предлагал расширить коечный фонд Старо-Екатерининской больницы, однако руководство Медицинской конторы на это не согласилось.
В 1826 г. врач Π. Ф. Броссе подал московскому генерал-губернатору проект об учреждении в Москве глазной больницы. Был организован комитет по ее организации, в который наряду с другими известными московскими врачами — Π. Ф. Броссе, А. Е. Эвениусом, А. И. Полем, М. А. Маркусом — вошел и Ф. П. Гааз. Благодаря деятельности комитета по сбору средств, поиску здания, приобретению оборудования больница открылась 11 июня 1826 г3.
В 1830—1831 гг. во время эпидемии холеры в Москве Ф. П. Гааз одним из первых откликнулся на призыв московского генерал-губернатора организовать отпор эпидемии. Он стал членом временного медицинского совета по борьбе с холерой, главным доктором Яузской временной холерной больницы. Как член временного медицинского совета он составлял ежедневные сведения о числе заболевших, выздоровевших и умерших, публиковавшиеся в «Ведомостях о состоянии города Москвы».
В 1840—1843 гг. Ф. П. Гааз был назначен главным врачом Старо-Екатерининской больницы. По его инициативе больничные здания были перестроены или отремонтированы, организовано водолечение, не уступавшее лучшим европейским образцам. Он провел большую организационную работу по увеличению числа коек для рабочих. В 1929 г. главный врач больницы В. Н. Рябинкин писал: «Доктор Ф. П. Гааз... первым оценивает положение рабочего люда и вопреки установленному правилу понемногу начинает принимать и лечить в Старо-Екатерининской больнице всех, кому в других больницах нет места»4. К 1841 г. благодаря деятельности Ф. П. Гааза число коек в Старо-Екатерининской больнице увеличилось до 400.
Уже упоминавшаяся Московская полицейская больница для бесприютных открылась в 1844 г. по инициативе Ф. П. Гааза. Для этого он организовал сбор пожертвований, вложил и свои средства. Под новую больницу было отведено отремонтированное и переоборудованное на собранные деньги бывшее здание Ортопедического института Мендилини в Малом Казенном переулке. За первое десятилетие работы в больнице получили лечение 30 000 человек, из которых выздоровели 21 000.
Таким образом, Ф. П. Гааза можно считать инициатором учреждения женского медицинского персонала, основоположником немедленной (неотложной) медицинской помощи в Москве (1812 г.) и стационарной неотложной медицинской помощи, одним из организаторов курортного дела в России и больничной помощи в Москве. Ф. П. Гааз участвовал также в борьбе с эпидемиями холеры в Москве в 1830—1831 и 1848 гг.

1  Там же.

2 Там же, л. 30 об — 31.

3      Московские ведомости,— 1826, 16 июня; в Москве с 1805 по 1812 г. существовала глазная больница, организованная при Клиническом институте «для страждущих глазами и даже потерявших зрение». Она сгорела в 1812 г. 26 января 1826 г. благодаря хлопотам доктора Π. Ф. Броссе было открыто отделение для глазных больных при Голицинской больнице.

4      Московская Екатерининская городская больница — родоначальница городской и общественной медицины 1776—1926.— М., 1929.— С. 8.