Московская госпитальная школа

УДК 378.661 (470.311)«17»
Доктор мед. наук М. Б. Мирский
МОСКОВСКАЯ ГОСПИТАЛЬНАЯ ШКОЛА
ВНИИ социальной гигиены, экономики и управления здравохранением им. Н. А. Семашко, Москва

Конец XVII — начало XVI11 века стало знаменательным временем в истории России. Реформы выдающегося государственного деятеля и полководца, талантливого и энергичного Петра I, о котором Ф. Энгельс писал, что это был «действительно великий человек»1, и труд всего народа помогли во многом ликвидировать вековую отсталость русского государства.
Прогресс экономики и связанные с ним политические и культурные преобразования обусловили потребность в быстром развитии науки. «Когда после темной ночи средневековья вдруг вновь возрождаются с неожиданной силой науки, начинающие развиваться с чудесной быстротой, то этим чудом мы опять-таки обязаны производству»2.
В XVIII веке в России появляются школа математических и навигационных наук, артиллерийские школы, инженерная школа, морская академия, горнозаводские ремесленные школы и ряд других; создаются Петербургская Академия наук (1725 г.) и Московский университет (1755 г.). В числе первых в России были открыты и готовившие врачей медико-хирургические (госпитальные) школы3.
Эти школы создавались только на базе крупных лечебных учреждений — госпиталей. Они коренным образом отличались как от организованного с 1654 г. обучения «учеников лекарского дела» при Аптекарском приказе, так и от действовавших в Западной Европе медицинских факультетов университетов. Выпускники этих университетов — врачи терапевтического профиля — получали преимущественно теоретическое образование. В противоположность им западноевропейские хирурги получали практическую подготовку по методу «ремесленного ученичества» и потому считались медиками второго сорта. Однако жизнь показывала — ив начале XVIII века это становилось все более очевидным, что врачи должны быть хорошо подготовлены как по внутренней медицине, так и по хирургии.
В России, где никогда не существовало присущего Западной Европе антагонизма между врачами и хирургами, стали готовить лекарей, . одинаково компетентных и в хирургии, и во внутренних болезнях. Начало высшему медицинскому образованию было положено в Москве.
25 мая 1706 г. был опубликован указ Петра I об организации Московского «гофшпиталя»: его следовало построить «за Яузой рекою, против Немецкой слободы, в пристойном месте... для лечения болящих людей». В указе подчеркивалось: «А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо, да двум лекарям Анрею Репкену, а другому, кто прислан будет; для из иноземцев и из русских из всяких чинов людей набрать для аптекарской (т. е. медицинской.— Μ. М.) науки 50 человек; а на строение и на покупку лекарств, и на всякие к тому делу принадлежащие вещи, и доктору, и лекарям, и ученикам на жалованье деньги держать в расход из сборов монастырского приказа»4.
21 ноября 1707 г. госпиталь был открыт. Приступили к занятиям и первые ученики госпитальной школы. Так как преподавание велось на латыни, в школу поступали главным образом воспитанники Московской славяно-греко-латинской академии и духовных семинарий. Это были молодые люди, выходцы из низших слоев общества и прежде всего из мелкого духовенства, из посадских и мастеровых, из казаков и солдат. Вынужденные добиваться всего собственным трудом, они и на учение смотрели как на труд и в большинстве своем занимались с большой охотой.
Разумеется, не все из поступавших в Московскую госпитальную школу проходили полный курс обучения. Так, в 1712 г. доктор Бидлоо писал Петру I: «Взял я в разных годах и числах 50 человек до науки хирургической, которых 33 осталось, 6 умерли, 8 сбежали, 2 по указу взяты в школу, 1 за невоздержание отдан в солдаты»5. По возрасту, продолжительности обучения в школе и успехам в учении всех учеников разделяли на три статьи (разряда). Все они находились на полном пансионе у государства, жили при госпитале в отдельных светлицах, имели общий стол, получали обмундирование и жалованье.
Твердого срока обучения в Московской госпитальной школе первоначально не существовало; в зависимости от успехов ученика он колебался от 5 до 10 лет. Программа обучения предусматривала основательное знакомство с предметами, составлявшими тогда основу медико-хирургического образования: анатомией, «материей медика», включавшей фармакогнозию (систематическую ботанику), фармакологию и фармацию; внутренними болезнями и хирургией с десмургией.
Анатомию преподавал сам Бидлоо. Уроженец Амстердама, он окончил Лейденско-Батавскую академию, в 1697 г. защитил диссертацию, а в 1703 г. приехал в Россию, ставшую его второй родиной: здесь он прожил более 30 лет и умер в Москве в 1735 г.
В частности, преподавая анатомию, доктор Бидлоо использовал написанный им самим краткий учебник анатомии в 2 частях (1695—1696 гг.), а также анатомический атлас своего дяди Готфрида Бидлоо, изданный в 1685 г. на голландском и латинском языках. Обучение анатомии проводилось главным образом на трупах: в Москве было издано специальное распоряжение, что обнаруженные на улицах трупы «подлых людей» (т. е. людей низкого происхождения) должны доставляться в анатомический театр и госпиталь. Остеологию изучали по скелетам и отдельным костям. Преподавались и элементы гистологии.
Изучению анатомии в Московской госпитальной школе уделялось особенно большое внимание: знание этой науки было обязательно для хирургов. «К хирургии,— учил будущих врачей доктор Бидлоо,— относятся, дабы знал хирург:· 1. Анатомия, которая есть знание целого человеческого тела снаружи и изнутри...»6Подобный анатомический (а впоследствии анатомо-физиологический) подход, получивший широкое развитие не только в Московской, но и в других госпитальных школах, стал закономерностью, отличавшей русскую хирургию XVIII—XIX веков.
Дисциплину «материя медика» (или по-другому «аптекарскую науку») ученикам госпитальной школы преподавали аптекари госпиталя Христиан Эйхлер, а потом Иван Маак. В госпитале устроен был сад лекарственных растений (так называемый «аптекарский огород»): летом и осенью ученики вместе с аптекарем отправлялись за город, в окрестности Москвы, для сбора лекарственных растений и пополнения госпитальной аптеки.
Внутренние болезни (или просто медицина) включали в себя частную патологию и терапию. Их изучение было введено по инициативе доктора Бидлоо.
Хирургию ученикам госпитальной школы преподавал сам Бидлоо; лишь десмургии («учреждению бандажей») обучали его помощник лекарь Репкен и подлекарь Федор Богданов.
Таким образом, программа обучения будущих врачей в Московской госпитальной школе была весьма насыщенной, ни в чем не уступавшей, а во многом и превосходившей программы медицинских факультетов тогдашних западноевропейских университетов.
О содержании курса анатомии и хирургии, преподававшегося ученикам Московской госпитальной школы, позволяет судить капитальный труд Николая Бидлоо «Наставление для изучающих хирургию в анатомическом театре», написанный на латинском языке в 1710 г. В 1963 г. рукопись Н. Бидлоо обнаружил советский историк медицины Н. А. Оборин в фундаментальной библиотеке Военно-медицинской академии. Она была переведена на русский язык и издана в Москве в 1979 г.
Характерной особенностью этого труда является не только его высокий научный уровень, но и полное соответствие требованиям учебного руководства: строгая систематизация, продуманное изложение материала, акцент на главных вопросах, стремление предоставить учащимся возможности для самостоятельных занятий. «В этих лекциях кое-что не досказано и не раскрыто,— обращался к каждому своему ученику доктор Бидлоо.— Однако все это придет к тебе с опытом, практикой и размышлениями»7.
Опыт, практика и размышления приходили к будущим медикам-хирургам во время учебных занятий. Хирургическим операциям в госпитальной школе обучали на живых людях в госпитале и на трупах в анатомическом театре, причем в госпитале обычно оперировал доктор Бидлоо, а в анатомическом театре — лекарь Репкен. На трупах ученикам показывали даже те операции, которые почему-либо не удавалось провести в госпитале (например, из-за отсутствия больных), но которые входили в курс хирургии. Кроме того, в анатомическом театре проводили повторения учебного материала. Десмургии обучали и на людях, и на фантомах.  
Еще одним подтверждением высокого научного уровня обучения хирургии, а также широкого диапазона операций, производившихся в генеральном госпитале, является большой запас хирургических инструментов. В Московской госпитальной школе, сообщал Я. А. Чистович, сохранились каталоги этих инструментов, составленные в 1738 г. по случаю порчи большой части из них во время пожара в госпитале. Инструменты разделялись по ящикам, и одни из них предназначались для специальных, а другие для общих операций. Так, в первом ящике среди 72 различных хирургических инструментов были инструменты для трепанации, операций на глазе, ухе, во рту, для проведения парацентеза и многие другие. 15 инструментов второго ящика предназначались для операций в области прямой кишки, 25 инструментов третьего ящика применялись при грыжах и других вмешательствах, 25 инструментов четвертого ящика — при самых различных операциях. О многих из этих инструментов Бидлоо писал в своей рукописи, учил будущих врачей владеть ими.
Как педагог Бидлоо стремился в преподавании теоретических и особенно клинических дисциплин как можно меньше прибегать к школярским методам зубрежки, заучивания наизусть непонятных или малопонятных терминов. «По отношению к ученикам госпитальной школы Бидлоо не был педантом и не давил их авторитетом своего ума, учености и начальнической силы,— писал Я. А. Чистович.— В одно и то же время он был и бесконтрольным их начальником, и учителем, и воспитателем; учил их всему, что было для них необходимо и полезно знать, и в то же время предоставлял им самим учиться, самим образовать себя, подражая его примеру и исполняя его советы и наставления»8.
Обучение клиническим дисциплинам проходило непосредственно у постели больных и шло параллельно с изучением теоретических предметов. С самого же начала ученики работали в клинических отделениях госпиталя: они наблюдали больных, вели «скорбные билеты» (истории болезни), участвовали в обходах главного доктора, дежурили в госпитале по ночам и в праздники.
Расписание занятий учеников обычно составлялось таким образом, чтобы учебная нагрузка была более или менее равномерной. Прежде всего ранним утром ученики направлялись к больным, осматривали их, потом принимали участие в обходе доктора Бидлоо, наблюдали за операциями, помогали делать перевязки, ухаживали за тяжелыми больными. Затем они отправлялись на теоретические занятия в классы, подробно записывали все, что им читали, или, лучше сказать, диктовали — книг и учебников было очень мало. После обеда ученики переписывали и учили уроки. Бумаги, очень дорогой тогда, не хватало, писали на ней свинцовыми палочками, вытянутыми из расплющенной дроби, и гусиными перьями.
Но ни эти, ни многие другие трудности (даже пожары 1721 и 1737 гг., уничтожившие госпиталь) не могли помешать деятельности Московской госпитальной школы. В 1712 г. состоялся первый выпуск—школу окончили Стефан Блаженной (Невский), Егор Жуков, Иван Беляев и Иван Орлов. Последующие выпуски состоялись в 1713, 1714, 1719, 1721, 1723, 1730 и другие годы. Строгие экзамены всякий раз подтверждали знания молодых врачей и обоснованность присуждения им звания лекарей (врачей).
Высокую оценку первым своим воспитанникам дал доктор Бидлоо. «...Они во время от четвертого до пяти лет толико во анатомии и хирургии обыкли,— писал он Петру I,— что я лучших из сих студентов вашего царского величества освященной особе, или лучшим господам рекомендовать не стыжусь. Ибо они не токмо имеют знание одной или другой болезни, которая на теле приключается и к чину хирурга надлежит, но и генеральное искусство о всех тех болезнях, от главы даже до ног, с подлинным и обыкновенным обучением како их лечить, такожде они приключающиеся язвы завязывати, и ко оным завязывание сочинять, где повседневно от ста до двух сот больных суть, зело поспешно научилися»9.
Однако нельзя не сказать о том, что первые выпускники госпитальной школы поначалу встретили довольно холодное, если не сказать враждебное, отношение со стороны коллег-врачей. В первой половине XVIII века в России работало много иностранных врачей: были среди них и такие, кто приехал не из соображений гуманной помощи, а только за длинным рублем или, как писал Лермонтов, «на ловлю счастья и чинов». Ревниво охраняя свои привилегии, такие врачи стремились не допустить в медицинскую среду молодых русских лекарей, а если и принимали их, то держали на положении слуг. Это, кстати, предвидел и сам Бидлоо. «Егда ты вашего царского пресветлейшего величества дело начинал,— писал он Петру I о создании госпитальной школы в Москве,— многие хирурги (иностранные,— Μ. М.) советовали, дабы я народу сего (т. е. русских.— Μ. М.) юноши не учил, сказующе, что не возможешь сие дело совершить. Боялся, что многие из тех иностранных хирургов мне явились неприятели и яко уже ныне и вижду. Понеже сие против чести их и против их интересов сего народ юноши изучил хотят убо оных моих посланных вместо слуг до смерти себе имети»10.
Действительно, в 1712 г. в Петербурге уже окончившим госпитальную школу двум ученикам доктора Бидлоо Стефану Блаженному (Невскому) и Ивану Беляеву комиссия из четырех иностранных врачей устроила дополнительный экзамен. «И хотя те отроки добре отвещали,— сообщал Бидлоо адмиралу Ф. М. Апраксину, энергично защищая своих воспитанников».


1Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения.— М„ 1962,— Т. 22,— С. 20.

2Там же.— М., 1961.— Т. 20.— С. 501.

3Название «госпитальные школы», принятое в конце 60-х годов XIX века известным русским историком С. М. Соловьевым и затем применявшееся Я. А. Чистовичем и другими историками медицины, более точно отражает сущность этих школ (Б. Н. Палкин, 1986).

4Алелеков А. Н. История Московского военного госпиталя.— М., 1907.— С. 74.

5Т а м ж е.— С. 84.

6Бидлоо Н. Л. Наставление для изучающих хирургию в анатомическом театре.— М., 1979,— С. 9.

7Т а м ж е.— С. 278.