УДК 61(470.53):93
О. А. Мальцева
НАРОДНАЯ ГИГИЕНА И МЕДИЦИНА КОМИ-ПЕРМЯКОВ
Филиал Пермского медицинского института, г. Киров

В дореволюционной Пермской губернии основную часть коренных жителей северных уездов Урала — Соликамского и Чердынского составляли коми-пермяки. Они были наиболее угнетенной частью населения. Нищенское существование. почти поголовная неграмотность, низкая санитарная культура приводили к высокой заболеваемости и смертности. Однако, несмотря на трудные условия существования, коми-пермяки не были вымирающей нацией. Численность их увеличивалась. Если в конце 50-х годов XIX века в России проживали всего 59 тыс. коми-пермяков, то в 1914 г. их насчитывалось уже свыше 139 тыс., не считая переселившихся в Сибирь. Объяснение этому можно найти в некоторых положительных сторонах образа жизни коми-пермяков, в определенных навыках по сохранению здоровья, которые вырабатывались веками и передавались из поколения в поколение.
В развитии народной гигиены коми-пермяков имелись своеобразные черты. Хотя в целом население отличалось низкой санитарной культурой, встречались и полезные с санитарно- гигиенической точки зрения традиции. Так, в XIX веке среди коми-пермяков был распространен такой обычай: когда приходил в дом к пермяку гость, ему прежде всего давали полотенце и предлагали вымыть руки, а затем уже приглашали за стол.
Пища, как правило, употреблялась в вареном и тушеном виде, жареные блюда обычно не готовились. Коми-пермяки широко употребляли в пищу многие растения местной флоры. Весной и ранним летом это были луговые травы: пиканы разных сортов («заячья лапка», «борщ-пикан»), щавель («кисленница»). «го- нюш», земляные орехи, еловые и сосновые «ягоды». В летний и осенний период большим лакомством, особенно для детей, были лесные ягоды: земляника, малина, морошка, черная и красная смородина, брусника, черника, голубика, клюква, шиповник. Все эти ягоды заготовляли на зиму в сушеном, моченом, замороженном виде. Варенья никогда не варили и даже не знали о его существовании. Очень распространенным блюдом были «паренки» — это нарезанные кусочками брюква, репа, турнепс, свекла, морковь, затушенные в печи.
Для сохранения и укрепления здоровья коми- пермяки широко использовали баню. Так как не было условий для нагревания большого количества воды, в бане в основном не мылись, а парились, а затем ополаскивались холодной водой; в зимнее время шли из бани до избы в одном белье, не опасаясь простуды. Большинство населения для мытья тела, особенно головы, делали «щелок» — совок древесной золы насыпали в ведро, заливали ее кипящей водой, накрывали деревянной крышкой. Зола оседала на дно сосуда, а вода становилась мягкой, щелочной. Ею хорошо промывались волосы.
В преодолении трудностей жизни воспитывались такие важные черты характера, как мужество и упорство, терпение и стойкость. По описанию Н. А. Рогова, благодаря «крепости пермяцкой натуры» очень редко случались неблагополучные роды как для рожающих, так и для рождаемых [7]. О том. как высоко ценили коми- пермяки выносливость, говорит и такой их обычай: на 3-й день после свадьбы молодая жена испытывалась в хозяйстве — она одна, без всякой посторонней помощи должна была приготовить всю пищу для гостей.
В вопросах полового воспитания у коми-пермяков тоже существовали некоторые своеобразные обычаи. Пермяки считали родительской обязанностью «удержать сына от противозаконной любви и дурных ее последствий», это являлось одной из причин, побуждающих их женить сына, едва ему минет 18 лет. На свадьбе у пермяков существовал такой обычай: если невеста целомудренна, она посылала жениху самый черствый чербан (хлеб), потерявшая же девственность —  мягкий. В первом случае жених должен был поцеловать тестя и тещу за то, что они сохранили дочь целомудренной.
Коми-пермяцкие семьи обычно бывали многодетными (7—15 детей). В вопросах воспитания детей можно также встретить некоторые рациональные приемы. У коми-пермяков новорожденных не пеленали, маленькие дети, не умеющие еще ходить, лежали или сидели полунагие, одетые в несколько тряпок, сшитых наподобие мешков». Матери обычно кормили детей грудью до 2 лет. В большинстве случаев у женщин было много молока. Прикорм вводили на 4—5-м месяце жизни ребенка. Специальную пищу для детей не готовили, но обязательно выделяли для маленьких детей больше молока, яиц. В каждом доме было приспособление для колыбели малыша. В средней части избы на потолке ввинчивалось крепкое железное кольцо диаметром 10— 12 см. В него вставлялось молодое гладко выструганное березовое деревце — «очап». Более толстый конец «очапа» вставлялся в кольцо. К тонкой части подвешивалась с 4 углов колыбель — «люлька», «зыбка» на веревках из льна, шерсти, в лучшем случае на «гарусных похромках». т. е. тканых узорчатых шерстяных разноцветных поясах.
На 6-м месяце ребенка приучали сидеть. Для этого бралась толстая колода высотой примерно в метр и выдалбливалась так глубоко, чтобы ребенок мог безопасно стоять. Внутри колоды приделывалась скамеечка. В этот «манеж» («стоялку») и помещался ребенок. С 8 мес и до того времени, когда ребенок начнет ходить, родители предоставляли ему возможность ползать.
Для детей с ранних лет устанавливался закаливающий режим и раннее трудовое воспитание. С 5 7 лет детей обоего пола приучали садиться на лошадь и заставляли боронить, возить хлеб с ноля на овины, а с овинов домой, возить копны. С этого времени мальчиков называли бороноволоками (пиня-кыскавись — бороноволочитель). С 7—8 лет мальчиков учили плести лапти, девочек — шить, вязать, плести и ткать пояса, прясть. С 10 лет дети начинали жать хлеб, кроме того, мальчики брались за топор, девочки за иглу. С 11 лет детей приучали косить и грести, а с 15 лет юношей ставили уже за соху |7|. Все это оказывало благотворное влияние на физическое развитие детей.
И все же тяжелые условия жизни и почти полное отсутствие медицинской помощи способствовали широкому распространению различных заболеваний. В связи с этим у коми-пермяков большую роль играли разнообразные способы и приемы народного лечения, среди которых главными были лекарственные растения местной флоры. В подавляющем большинстве лечение травами основывалось на многовековом опыте народа, передающемся из поколения в поколение, и, несомненно, имело положительное значение. Об этом свидетельствуют и результаты экспедиции ученых Пермского фармацевтического института (Ф. И. Андрийченко и др.) в Коми-Пермяцкий округ в 1962—1963 гг., которые путем непосредственного опроса населения собрали около 2000 сведений о применении 247 видов растений, 150 прописей сборов, более 200 местных названий растений. Сведения о применении 86 растений в народной медицине Пермской области были записаны впервые. 87 растений применяются в научной медицине нашей страны, однако их применение среди коми-пермяков оказалось более разносторонним [1]. Фармакологическое исследование ряда лекарственных растений, проведенное в Пермском фармацевтическом институте, подтвердило их лечебные свойства и возможность использования в научной медицине — аконит высокий, пион Марьин корень (марья- вуж), купальница европейская (горлянка), очиток едкий (молодило), белозор болотный (перелой), морошка приземистая, клевер пашенный (нырок) и др.
Сбор лекарственных трав проводится населением обычно во время цветения (июнь— июль). Среди коми-пермяков распространено мнение, что растения (надземную часть) нужно собирать до Петрова дня (12 июля) или в крайнем случае до Ильина дня (2 августа), ибо потом сила их действия пропадает. Такие указания согласуются и со сроками сбора лекарственных растений, принятых в научной медицине. Но встречаются и такие приемы сбора, которые основываются на суевериях. Например, некоторые травницы считали, что травы нужно собирать так, чтобы тень собирающего на них не падала, так как в противном случае сила действия растения пропадает.
Почти поголовная неграмотность и невежество способствовали распространению суеверий и религиозных предрассудков среди коми-пермяков. Много суеверных обычаев было связано со смертью. Так, Н. А. Рогов указывает, что некоторые пермяки, выздоровев после какой-нибудь тяжелой болезни, уже в 40-летнем возрасте начинают готовиться к смерти. В желании спокойно, блаженно расстаться с жизнью, спасти душу или, как они говорят, «для спасенья» они делали для себя сосновые гробы, ставили их в клетях, наполняли зерновым и печеным хлебом и раздавали этот хлеб нищим [7].
Религиозные предрассудки отразились также и на взглядах о причинах заболеваний. По мнению местных жителей, большая часть болезней, особенно у детей, возникает от «уроков» (похвалы): когда кто-либо, войдя с улицы в комнату, похвалит ребенка: «Ах, какой миленький ребенок!» или взрослого: «Ах, как хорошо ты вышиваешь, тонко прядешь и пр.» и если после этих слов тот, которого похвалили, заболеет, то обычно говорят: «его изурочили», «обахали», «озевали».
В возникновении большинства заболеваний винили «нечистую силу», «дурной глаз», поэтому большое значение придавалось заговорам. Ими лечили зубную боль, помогали в родах; при самых различных болезнях нашептывали на воду, а затем мыли ею больного.

Для лечения использовались также различные талисманы. Из рода в род в отдельных семьях передавались атрибуты народной медицины: «Мамонтова кость>, «громовая стрела» (гладкий черный камень продолговатой формы, служивший амулетом), «камень самоцвет» и пр. Соскоб «мамонтовой кости» дается в молоке от бессонницы; «громовая стрела» прикладывается к нарывам и ушибам, к ранам после укуса змей; «камень самоцвет» — круглая галька величиной с куриное яйцо опускается на 5 мин в брагу, после чего последняя «помогает» от поносов [11|.
Среди народных врачевателей была специализация и формировались некоторые медицинские профессии: «костоправы» вправляли вывихи, «абортмахеры» прерывали беременность, «гог-бабы» (пуповые бабы), или бабитчись-бабы (повивальные бабки) участвовали в родах.
Кроме заговоров, талисманов применялись и такие способы лечения: при ушибах головы, например, «правили голову», при высокой температуре к пяткам прикладывали тертую сырую картошку, а при малярии давали пить отвар из тараканов для снятия лихорадки. Когда больной в результате перенапряжения «срывал с пупа», ему натирали живот мылом, клали на пуп клочок пудели, зажигали его и прикрывали горшком. Такого больного поили также настоем травы пуповной и прикладывали к больному месту. Большим авторитетом как средство врачевания пользовалась моча. Примочки из мочи применялись при зубной боли, заболеваниях суставов и пр. При заболеваниях ушей ставили «свечи». Из тряпки, пропитанной воском, делался фитиль, один конец которого вкладывался в слуховой проход, а другой зажигался. Против «стрельбы в ушах» использовали траву девятисильник; для этого ее парили, настой давали пить, а траву прикладывали к больному месту (4|.
Коми-пермяки пытались сами бороться и с широко распространенным среди них заболеванием глаз — трахомой. Почти в каждом доме были шипчики для выдергивания неправильно растущих ресниц. Некоторые так искусно наловчились удалять ресницы, что за 5 копеек соглашались очищать края век и другим больным. После этого можно было спокойно жить 2—3 дня, дня, а затем жесткие пеньки ресниц отрастали и продолжали царапать глаз.
У коми-пермяков особенно поражает та доверчивость, с которой даже грамотные крестьяне относились ко всякого рода знахарским бредням и проделкам мошенников. Какой бы гадости не намешал знахарь, какого бы яду не подсыпал в зелье, к каким бы диким лечебным приемам не прибегал, больные во всем повиновались ему, а женщины терпеливо подвергали себя «искусу», забывая подчас столь свойственное им чувство стыдливости. Так, в некоторых деревнях существовал своеобразный способ лечения «порчи», по которому заболевшая молодая женщина должна была пройти такой курс лечения болезни, при котором деревенский знахарь сам должен топить баню, сам парить и мыть больную, наговаривая при этом ему одному известные «чудодейственные слова» заговоров от болезни.
Наиболее вредные методы применялись в родовспоможении. По описанию Н. А. Рогова, родильница перед родами прежде всего развязывала на себе все узлы. Для этого она снимала пояс, расплетала косы, иногда еще разрывала стан рубашки. Это, по мнению пермячек, облегчало роды и способствовало скорому их свершению. Но если, вопреки этой предосторожности, родильница, как говорится, «мучилась родами», то бабка приводила ее в избу, накрывала стол скатертью, ставила на него хлеб, соль и брагу, потом отодвигала стол от лавок, распускала на родильнице оставшиеся узлы и трижды обводила ее вокруг стола, каждый раз приговаривая: «Как скоро раба божия Анна (имя родильницы) обойдет круг стола, так скоро и родит»; затем брала с божницы образ, обмывала его свежей водой над дном опрокинутого ведра. Воду, которая при этом скапливалась на обратной стороне донца, давала пить родильнице из трех мест, поворачивая ведро по солнцу; в заключение оставшейся водой она опрыскивала родильницу врасплох, чтобы испугом ускорить акт разрешения, а домашние с этой же целью неожиданно производили тревогу, крича в избе или под окном на улице что-нибудь такое, что могло испугать, например, «Горим!.. Пожар!...» Такими средствами достигали разрешения родильницы от бремени (7|.
Если у русского населения обычай, основанный на вековом опыте, запрещал манипулировать в половых органах женщины, то у коми-пермяков при затянувшихся родах куском сахара или камня «протирали» плодный пузырь, а при сильном маточном кровотечении тампонировали влагалище овечьей шерстью или овечьей шкурой. Для прерывания беременности «абортмахеры» пользовались листом алоэ, женщины принимали внутрь отвар из шелухи лука.
Очень сильно невежество населения сказывалось на уровне детской смертности. Матери весьма редко обращались с заболевшими детьми к врачу, предпочитая приглашать различных знахарок. Если ребенок умирал — на то божья воля. Врач Соликамского уезда И. И. Цветов в докладе IX съезду врачей Пермской губернии говорил, что «крестьянский ребенок с момента рождения становится маленьким мучеником. Его тернистый путь начинается тем, что он попадает в руки невежественной «бабки», которая в течение нескольких дней носит его в баню, парит и «правит» ему головку, разминает ее руками с целью придать ей шаровидную форму, вытягивает руки, ноги» [9]. Врач-педиатр А. В. Черняк, работавшая в Коми-Пермяцком округе в 1928—1957 гг., вспоминает, что нм удалось избавить грудных детей от таких вредных обычаев, как применение порошка гнилого дерева при опрелостях, укачивание в люльке, жовка, парение в бане.
Широко было распространено лечение сифилиса различными знахарями. Вот как пишет по этому поводу Μ. М. Чашницкий: «Знахари пользовали сифилитиков сулемой, ее давали внутрь, иногда же окуривали больных киноварью. Сулема давалась в растворе: золотник сулемы на бутылку спирта, по полрюмки раз или два в день. При появлении давления под ложечкой, рвоты и других признаков отравления больных отпаивали, как выражаются крестьяне, коровьим молоком с яичным белком. Разумеется, немногие выдерживали такой курс лечения — многие становились жертвой его, иные же поступали в больницы. Последствием окуривания' киноварью обычно бывает меркуриализм, спасения от которого по большей части ищут тоже в больнице».
Врач Н. Д. Юшков, возглавлявший отряд венерологов в Коми-Пермяцком округе в 1928 г., также указывал, что лучшим средством против сифилиса считается «биль» (раствор сулемы, который пьют в самогоне). Триппер лечат вкалыванием в уретру разведенного медного купороса, внутрь назначается та же «биль». Несмотря на частые случаи ртутного отравления, П. Д. Юшков считает, что «преследуемая знахарская «биль» играет среди пермяков в ликвидации заразного сифилиса большую роль: необычайной популярностью ее, вероятно, и объясняется преобладание латентных форм сифилиса среди выявленных больных». Он считал, «что отсутствие постоянного свежего заноса инфекции и излюбленная знахарская «биль», употребляемая поголовно всеми больными, предохраняет пермяцкие деревни от сифилизации» |11|.
Таким образом, народная медицина коми- пермяков, впитав в себя неиссякаемую народную мудрость и наблюдательность, в то же время явилась источником самоистязания, предрассудков и невежества. Однако все то рациональное, что в ней было, должно быть изучено и использовано в научной медицине.
В пропаганде здорового образа жизни с успехом можно использовать положительные навыки и обычаи, накопленные веками, в то же время необходимо разоблачать предрассудки, суеверия, невежество.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Андрийченко Ф. И. и др. // Этнографические аспекты изучения народной медицины.— Л., 1975.— С. 79—80.
  2. Бачев Г. Т. Коми-Пермяцкий национальный округ: Краткий справочник. — Кудымкар, 1973.
  3. Дерябина Ф. И. // Вопросы фармакогнозии.— Л., 1965.— Вып. 4.— С. 215—224.
  4. Клер О. Е. // Записки Урал. о-ва любителей естествознания.— Екатеринбург, 1878. —Т. 4.— С. 51 — 102.
  5. Мышкин Μ. П. // Съезд врачей Перм. губернии, 8-й: Труды.— Пермь, 1903.— Ч. 3.—С.   132—208.
  6. Решетников Ф. М. Подлиповцы: Этнографический очерк.— М., 1948.
  7. Рогов Н. А. // Перм. сборник.— 1860.— Кн. 2., отд. 2,— С. 1 — 127.
  8. Хлопов В. // Журн. Мин-ва гос. имушеств.— 1852.—№8.—С. 166—180.
  9. Цветов И. Η. II Съезд врачей Перм. губернии, 9-й: Труды.— Пермь, 1907.— Ч. 2.— С. 112— 134.
  10. Чашницкий Μ. М. Материалы к исследованию Чердынского уезда в медико-статистическом и санитарном отношениях.— Пермь, 1883.
  11. Юшков П. Д. Ц Урал. мед. журн.— 1929.— № 6.— С. 88—94.