УДК 616-079.3:575
Проф. Б. Я. Резник, канд. мед. наук И. П. Минков, Μ. Н. Кривенькая
ОПЫТ ОРГАНИЗАЦИИ РЕГИОНАЛЬНОГО ГЕНЕТИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА
Одесский медицинский институт им. Н. И. Пирогова

Здоровье человека и окружающая среда — одна из важнейших проблем медицинской науки. Ей была посвящена 59-я сессия общего собрания АМН СССР совместно с пленумом научных медицинских обществ.
В настоящее время не вызывает сомнений, что самое серьезное следствие загрязнения окружающей среды заключается в генетических последствиях [1, 3]. Поэтому научной основой разработки профилактических мероприятий, направленных на сохранение и укрепление здоровья населения, в первую очередь детского, должны быть, в частности, постоянное изучение и анализ воздействий неблагоприятных факторов окружающей среды на человека и на частоту мутаций [4].
Состояние мутационного процесса популяции вызывает особую тревогу и требует постоянного контроля в свете неблагоприятных тенденций экологической обстановки (растущая урбанизация, загрязнение окружающей среды), а также в связи с широким использованием в повседневной жизни современного общества химических веществ, пестицидов, лекарств, пищевых добавок и т. д. [5, 7, 8, 10, 13]. Все это создает предпосылки для мощного мутационного воздействия на наследственность человека, следствием которого может быть развитие врожденных пороков и наследственных болезней [11, 12].
Одним из методов изучения и контроля мутационного процесса в популяции является генетический мониторинг (ГМ), проблеме которого посвящена обширная литература [2, 3, 6, 9, 11]. Актуальной задачей в настоящее время является его повсеместное региональное внедрение и использование при анализе данных электронно-вычислительной техники.
Система ГМ врожденных пороков развития (ВПР) была внедрена нами в южном Регионе Украины и проводится по следующей схеме.
На первом (подготовительном) этапе нужно было решить очень важный организационный вопрос, обеспечивающий передачу работниками практического здравоохранения необходимых данных для сбора информации. 



С этой целью мы обосновали и предложили для включения в областную комплексную программу «Экология-2005» разработанный нами раздел по изучению эпидемиологии ВПР в сопоставлении с показателями загрязнения окружающей среды. Затем эта программа с включенным в нее указанным разделом была утверждена на очередной сессии областного Совета народных депутатов и принята к исполнению. Исходя из этого, нами был проведен семинар с руководителями подразделений родовспомогательных учреждений, врачами-неонатологами и патологоанатомами, на котором практическим врачам были разъяснены цели и задачи ГМ, методика и порядок его проведения. Для учета отбирались только 10 диагностически бесспорных ВПР, что вполне достаточно для анализа ГМ и оценки состояния мутационного процесса [3]. 

Приводим их перечень: 1) анэнцефалия, 2) спинномозговая грыжа, 3) расщелины губы и/или неба, 4) атрезия пищевода и/или трахеобронхиальный свищ, 5) отсутствие конечности или ее части, 6) полидактилия, 7) гипоспадия, 8) атрезия ануса и/или прямой кишки, 9) болезнь Дауна, 10) множественные ВПР (МВПР) — пороки в 2 и более системах органов, не индуцирующие друг друга.
Констатация ВПР у новорожденных детей (включая мертворождения) проводится врачом в родильном зале и/или при первичном осмотре ребенка неонатологом в детском отделении (палате), т. е. в первые часы после рождения, как это принято во всем мире при проведении ГМ. Данные о ВПР вносятся в учетные формы № 096 и 097. Кроме того, на каждый случай ВПР у ребенка (плода) заполняется карта экстренного извещения (см. образец), которая была разработана нами и размножена типографским способом. Помимо паспортных данных, в ней отражены сведения о родителях, особенно о матери, ее акушерский анамнез, данные о ВПР и ряд других сведений.
Экстренные извещения о рождении ребенка (плода) с ВПР из родовспомогательных учреждений и детской прозектуры поступают в медико-генетический центр нашей клиники, а диспетчерский пункт центра 1—2 раза в неделю осуществляет еще и телефонную связь со всеми указанными объектами для надежности и полноты сбора и учета информации. Затем данные экстренных извещений о случаях ВПР закладываются в компьютер VT-160 фирмы «Видеотон» (Венгрия).
Достоверность анализа уровня частоты того или иного порока в изучаемой популяции определяется объемом выборки. Мы исходили из того, что имеет смысл использовать такие объемы выборок, которые позволяют улавливать не менее чем 25 % увеличение частоты интересующего нас порока [14]. Так как исходные частоты перечисленных выше ВПР, учитываемых нами при ГМ, составляют в среднем около 1 случая на 1000 рождений, мы сочли целесообразным взять такую выборку, которая позволяет отмечать 25—50 % увеличение частоты ВПР. Объем необходимой выборки вычислялся нами по следующей формуле [4]:

где η — размер выборки; P1 — принятая исходная частота мутаций; Р2 —  принятая в настоящее время частота мутаций; число 2,487 — константа.
Используя данный расчет, мы установили необходимый минимальный объем выборки, который составил 77 202. Проведенный нами анализ материалов касается 78 543 рождений, что позволяет говорить о достоверности полученных результатов. Специальный отбор рождений не проводился, охват популяции рождающихся детей приближался к 98 %. Таким образом, благодаря ГМ мы установили, что в нашем регионе большинство указанных в перечне обязательных для регистрации ВПР находится в пределах допустимой популяционной частоты. Так, частота спинномозговых грыж составляет 0,239± 0,034 %, гидроцефалий — 0,42 ±0,065 %, гипоспадий — 1,2±0,18 %.
Вместе с тем нами выявлена тенденция к повышению частоты МВПР в общей массе пороков — в настоящее время она составляет 18,1±1,75 %, а частота ВПР в целом колеблется в пределах 19—22 %.
При этом в тот же период нами отмечена растущая роль МВПР в танатогенезе у умерших детей с пороками (сравнение данных за 70-е и 80-е годы). Данное обстоятельство указывает на то, что увеличение частоты МВПР в популяции связано не только с лучшей выявляемостью и регистрацией нетанатогенных пороков, входящих в состав множественных, но и с другими факторами, что требует специального анализа.
Как известно, одной из мер профилактики ВПР является их пренатальная диагностика с последующим (в случае необходимости) прерыванием беременности. Такой подход в настоящее время широко внедряется в различных регионах нашей страны. В последние годы он отработан и в медико-генетическом центре нашей клиники по отношению к ряду пороков ЦНС, например при анэнцефалиях. Анализ материалов ГМ показывает, что с этого времени частота указанной аномалии, несовместимой с жизнью, значительно снизилась — до 0,069±0,022 % в 1988—1990 гг. (с 0,279±0,041 %ο в 1981 — 1987 гг., ρ<0,05).

Таким образом, изложенные выше результаты нашего опыта позволяют сделать следующие выводы.

  1. Проведение современного научно обоснованного комплекса профилактических и оздоровительных мероприятий среди населения, направленных на предупреждение роста числа врожденных и наследственных заболеваний, требует повсеместного внедрения метода ГМ, что позволит изучать и контролировать состояние мутационного процесса в популяции.
  2. Материалы ГМ могут быть предметом специального санитарно-гигиенического, генетического и иного изучения, направленного на установление причины неблагоприятных тенденций в показателях мутационного процесса.
  3. Анализ данных ГМ позволяет оценивать эффективность соответствующих профилактических мероприятий по снижению частоты врожденных и наследственных заболеваний в популяции.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Агаджанян Н. А., Баевский Р. М. // Вести. АМН СССР.— 1989 - № 9.— С. 68-73.
  2. Бочков Η. П., Прусаков В. Москва, Николаева И. В. и др. // Цитол. и генет.— 1982.— № 6.- С. 33-37.
  3. Лазюк Г. И., Лурье И. В., Усова Ю. И. и др. // Вестн. АМН СССР.— 1984.— № 7.— С. 58— 61.
  4. Нил Дж. В. // Генетика и благосостояние человечества.— Москва, 1981.— С. 193—205.
  5. Clayston D. В. // Mutat. Res.— 1980.— Vol. 75, N 2.— Р. 205—213.
  6. Czeizel A. // Acta morph. Sci. hung.— 1981.—Vol. 29, N 2—3.—P. 251—258.
  7. Hanson J. A. // Principles and Practice of Medical Genetics.— Edinburgh, 1983. — P. 127—151.
  8. Hemminki K., Sorsa M., Vainio H. // Scand. J. Work, environ. Hlth.— 1979.— Vol. 5, N 4.— P. 307— 327.
  9. Hook E. В. // Soc. Biol.— 1979.— Vol. 26, N 2.— P. 104—116.
  10. Hook E. В. // Biol. Zbl.— 1984.— Bd 103, N 6.— S. 679—705.
  11. Lyon M. F., Adler I. D., Bridges B. A. et al. // Ibid.— 1985.—Bd 104, N 1.—S. 57—87.
  12. Rohrborn G. // Bga-Schr. Inst. Vetirinarmed. Bundesgesundheitsamt.— 1984.— N 3. — S. 21-35.
  13. Sullivan F. M. // Adverse Drug Reactions, their Prediction, Detection and Assessment.— Baltimore, 1972.— P. 19—21.
  14. Weatherall J. A. C., Haskey J. C. // Brit. med. Bull.— 1976,—Vol. 32, N 1.—P. 39—44.